Суд да дело
Шрифт:
– Давайте поближе к "Ковру Аладдина"...
– ...Я продолжаю. Девять человек, по три с трех сторон стола. А четвертая сторона оставалась свободной. С этой стороны слуги приносили и уносили блюда. Может быть, лежа человек лучше усваивает питательные вещества. И лучше мыслит. Почем знать! Вспомните только все эти триумфальные арки и пантеоны, построенные римлянами. Вспомните акведуки-виадуки, которые тянулись на десятки миль. Я хотел продать свою возлежащую идею фирме "Сладкие сны". Представляете, сколько понадобилось бы
– Фотограф Багразян припомнил нечто другое.
– Вечно он вылезет, этот Багразян.
– Вы произнесли слово "катапульта". Да-да, глядя на кровать "Ковер Аладдина", вы произнесли это роковое слово.
– Может быть, и произнес. Художественные ассоциации, мимолетные образы это, знаете ли, наш хлеб...
– Но о чем говорит такая ассоциация? Она лишний раз подчеркивает, что вы провидели грядущее несчастье. Наши враги несомненно ухватятся за это слово.
– Никто ни за что не ухватится. Откуда они узнают о нем?
– Мой опыт показывает: такие детали почему-то обязательно всплывают. Свидетели в суде чувствуют себя очень напряженно. И от напряжения пытаются быть предельно честными. Это у них такая самозащита. Поэтому необходимо выстраивать оборону, исходя из худшего. Считать, что противник докопается до всего.
– Должен сознаться... Возможно, вам будет приятно узнать, что мой вчерашний самоуверенный скептицизм как-то обмяк. Я, действительно, как вы и предсказывали, обнаружил подобие слежки за собой.
– Ага, ага!.. Вот видите. Ну-ка, расскажите все с подробностями. Не упускайте ничего. Позвольте уж мне решать, что важно, что нет.
Все же содержание своего разговора с израильским стариком Кипер не стал пересказывать. Так - сидели, болтали о житейских пустяках. И о ночном появлении Роберта около его дома тоже не сказал. Зачем? Ведь загадочность этого визита длилась всего час. Да, этот час дался ему нелегко. Он провел его в страхе, тоске, каждую секунду ожидая стука в дверь. Он не мог понять, куда исчез ночной гость. Затаился в кустах рядом с домом? Пытается забраться незаметно по стене? Но тогда почему он подъехал в автомобиле открыто, к самым дверям? Почему не оставил его где-то на улице, в темноте?
Час спустя стукнула боковая дверь, ведущая в кабинет Полины. И Роберт появился на дорожке. И Кипер вспомнил, что он был когда-то ее пациентом. Вернее, привозил пасынка Грегори на консультации. И волна счастливого облегчения прокатилась под сердцем.
Но все же он не удержался - позвонил Полине.
– Кто у тебя был сейчас? Очень похож на Роберта Кордорана.
– Это и был Роберт.
– Да? И о чем вы говорили?
– Ты с ума сошел. Я когда-нибудь выдавала врачебную тайну? Вспомни - было такое хоть раз?
– Знаю, знаю... Прости... Но дело в том, что назревает конфликт между двумя фирмами. Моей и его. Так что ты с ним поосторожнее.
–
Кипер без труда уговорил себя не жалеть Роберта. Все равно его дюгоневую кожу ничто не пробьет. Он повалился на диван и почти мгновенно заснул. После тягостного, тягостного дня. Давно у него не было такого.
Газонокосилка фирмы "Уайт и Хорнсби" укоризненно торчала посреди студии. Но Кипер, после разговора с Ларри, прошел, не глядя на нее, прямо в свой кабинет. Набрал номер Долли. Долго слушал длинные гудки. Положил трубку - и телефон тут же разразился требовательным звоном. Это был Роберт.
– Мне надо с тобой поговорить, - сказал он.
– О важном деле. Давай встретимся после работы.
Голос его звучал сдавленно и глухо. Обида, недоумение, угроза?
– Вообще-то нам нельзя, - сказал Кипер. Все вчерашние страхи мгновенно слетелись на него, как кусачий пчелиный рой.
– Что значит "нельзя"?
– Мне запретили с тобой встречаться. И разговаривать. Поскольку затевается это судебное дело. Вокруг погибшего старика - ты знаешь. Мистера Лестера. Его катапультировала ваша кровать.
– Во-первых, это вздор. "Ковер Аладдина" вполне безопасное устройство. Никого оно не может катапультировать. А во-вторых, мы будем говорить только про частные дела. О работе - ни слова.
– Вообще-то, сегодня я очень занят.
– Ты занят, я занят, они заняты, все всегда заняты. Но когда друг очень-очень просит, отказывать нельзя.
– Ну, хорошо. Где? В гостинице на 59-й дороге? В баре?
– Нет. На этот раз мне нужно, чтобы кругом никого не было. Чтобы никто не мог подслушать. И вообще - лучше без свидетелей.
Киперу показалось, что сердце его потекло, потекло. Начало растекаться где-то внутри живота. Как яичница на сковородке. Оставляя в груди болезненную пустоту. Какая может быть пара к слову "свидетели"? Только одна "преступление". "Свидетели преступления". И конечно, лучше без них. Привычное "тук-тук-тук" строчило в висках, как швейная машинка.
– Помнишь, мы однажды устроили совместный пикник? На берегу озера, в парке... Ты еще зачем-то позвал этого кривляку Джерри с женой. Озеро называлось Себаго.
Еще бы ему не помнить. Если через два дня Долли уговорила его поехать туда вдвоем. Она была просто зачарована этим озером. Место, которое они отыскали, было таким укромным, уединенным. А у них была с собой туристская палатка. Маленькая, ниже человеческого роста. Но все же не ниже роста человеческой ноги. И кто бы в таких обстоятельствах мог требовать большего? Все же несколько раз Долли задела пяткой за потолок. И потом очень смеялась над собой.