Сучка
Шрифт:
Борясь со слабостью и головокружением, она обошла секцию гаражей, и протиснувшись через загаженный просвет вышла к проезду. Прошла вдоль ряда запертых гаражных ворот и безошибочно остановилась у выкрашенных в синюю облупившуюся краску. Дернула на себя. Заперто. Постучала.
— Мужчины. Мужчины, помогите пожалуйста, — скорее просипела, чем произнесла она.
Несмотря на плачевное состояние она не могла ошибиться. Наконец ее обострившийся слух уловил легкое шуршание. Кто-то на кого-то шикнул.
— Миленькие, помогите
Горло и без того першит, а тут еще ком встал да так, что боль просто невыносимая. И слезы. Опять слезы. Господи, пить хочется так, словно у нее полное обезвоживание. Она чувствует, как у нее потрескались губы. А тут опять плачет. Да еще и в три ручья.
— Ты кто? — наконец послышался изнутри уже знакомый голос второго.
— Я Лена. Лена Турбина. Умоляю вас пустите меня. Ну что вам стоит, мужчины.
Глухо и одновременно гулко подался засов, и створка ворот слегка приоткрылась.
— Заходи. Быстро.
— О бля! А я слышу Турбина, и думаю, неужели фортануло. А тут оп-пачки. Четко в цвет. Здравствуй Леночка. Здравствуй цыпочка. Помнишь меня, лапулечка?
Она помнила. Семиглазов Валерий Степанович, в криминальных кругах известный как Глаз. Проходил у нее по незаконному обороту оружия. Как раз вчера она оформила вызов на допрос и его должны были этапировать из СИЗО в ИВС при городском отделе внутренних дел. И сейчас он должен находиться в камере.
Как он мог оказаться здесь, да еще и одетый в камуфляж, причем не новый и не просто ношеный, а обмятый по его фигуре. Даже если он оказался на свободе вчера, такое маловероятно. Или это его старая одежда? А где золотая фикса?
Ей было очень плохо. Но ее мозг настолько привык анализировать поступающую информацию, что она подмечала несоответствия. А еще, она прекрасно сознавала, что ничем хорошим эта встреча для нее не может закончиться априори. Но и выхода у нее другого не было. За спиной смерть. И где она более лютая, здесь, от рук бандитов или там, от зубов зомби, это еще вопрос. Во всяком случае она ставила на этих.
— Дайте попить. Пожалуйста, — прикрывая за собой дверь, с трудом выдавила она из себя слова сквозь дерущее наждаком горло.
Гараж был самым обычным. Внутри стояла старенькая «шестерка». Освещение только от двух небольших диодных фонариков. Да больше в общем-то и не надо. Багажник открыт, внутри лежат гранатомет РПГ-7 и подсумки с выстрелами. Два винтореза в комплекте, с оптикой. Калаши, вроде бы три. Цинки с патронами. Похоже, один из тайников торговца оружием.
— Глаз, она похоже иммунная, — произнес второй.
— Да вижу. В прошлый-то раз, сука меня чуть не сожрала. А теперь вот, сама прибежала, поджав хвост. Ладно, лапа, пей, — он отстегнул от пояса обычную армейскую фляжку и открутив крышку протянул ей.
Дурной
— Знаю. Не фонтан, — цыкнув произнес Глаз. — Но мы тут малость поиздержались пока ждали перезагрузки, так что пришлось бадяжить живец голимой паленкой. Да ты пей. Нос зажми и пей.
— А можно воды? — попросила она.
— Да можно хоть в рот тебе нассать, только это не поможет. Тебе не вода нужна, а живец, потому как споровое голодание началось. Ну чего вылупилась? Пей тебе говорю, кобыла.
Признаться плохо ей было настолько, что она решила залить в себя хоть какую-то жидкость. Вкус у этой дряни был таким же отвратным, как и запах. Однако вопреки ожиданиям эта бурда не рванула вверх по пищеводу, а пролилась бальзамом и разлилась теплом по желудку. Несколько секунд и ее перестало мутить, взгляд, как и голова прояснились. Прямо какой-то исцеляющий эликсир.
— Вот и молодец, лапуля. А теперь еще глоточек. За папу. Пей, дура. Во-от. Будет, будет. Не ради пьянства, а здоровья для, — хохотнув, Глаз отобрал у нее фляжку, навинтил крышку и вернул ее на пояс.
— И че, хочешь взять ее с собой? — осматривая ее ладную фигурку, поинтересовался второй.
— Насчет взять, это ты правильно сказал, братан. Взять ее я с первого допроса мечтаю. Помнишь лапа, что я тебе сказал, в нашу первую встречу. Ага. Значит все же сказал, — поймав ее затравленный взгляд, удовлетворенно произнес Глаз.
Потом схватил за шею и толкнул на передний капот «Шестерки». Сильная рука прижала ее голову к прохладному металлу, а вторая начала задирать форменную юбку.
— Тихо лапа. Попытаешься заорать, я тебя сразу кончу. А то еще на твой вой набегут мертвяки. Кивни если поняла.
Лена мелко кивнула, насколько это вообще было возможно в ее положении. Но ему хватило, чтобы понять. Резкий рывок. Треск разрываемых колготок, от которых уже давно осталось одно честное слово. Трусики больно впились в тело и не выдержав натиска порвались, издав легкий хлопок.
Он еще какое-то время повозился, а потом вошел в нее одним резким грубым толчком. Ее тут же пронзила боль. Но не острая, а тянущая, как оно и должно быть, если женщина чистая, предварительные ласки отсутствуют.
— От с-сука. Не хочешь сука моего дурака пускать? Смазку давай, тварь. Уздечку порвешь.
— А плюнуть на дурака не судьба, — хохотнул второй.
Глаз ненадолго вышел. Она услышала звук тягучего плевка. После чего он вновь ворвался в нее. Но на этот раз хотя бы не так больно. Член начал ритмично двигаться в ней… Вскоре боль отошла в сторону. Странное дело, ей где-то даже было приятно. Во всяком случае, она слегка потекла, окончательно закрыв вопрос с дискомфортом. Может она латентная извращенка.