Субстратум:Из пепла
Шрифт:
– Ты должна отпустить меня.
– Отпустить?
– Да.
– Но как? Я все еще сержусь на тебя.
– Я знаю, ангел. Прости меня, прости, что скрыла от тебя твою жизнь, но пойми, что бы я ни делала это ради твоего блага. Пыталась уберечь, но вышло только хуже. Прости, что оставила тебя,...Но сейчас пришла пора.
Она снова затягивается. Кейт и забыла, что сигареты, были маминой слабостью. Как ни странно, это придавало ей особый шик.
– Нет, это ты должна меня простить.-
– За что?
– Я влюбилась.
– Грустные глаза и улыбка Кэтрин вспыхивает на её лице.
– Глупая обезьянка.
– Произносит она и накрывает её руку своей.
– Я влюбилась в монстра, мама.
– Поясняет она с нажимом.
Кейт ждет, ждет и ждет. Но её лицо также непроницаемо как было. Будто она и это знает.
Любовь берет заложников, - осознала Кейт.
– Такую как я. Она пробираются внутрь. Она проедает и оставляет одного, плачущего во тьме.
Спустя молчание мать говорит:
– Мне очень, очень жаль. Это моя вина.
– О чем ты?
– Что все так с тобой получилось.
Снова грустная спокойная улыбка.
– Это я была идиоткой, что ничего не замечала. И за это и поплатилась.
– Нет. Мне жаль, что ты здесьоказалась.- Говорит Николь и обводит комнату руками с тем же спокойным видом, как и у Кейт.
– Где? В моей комнате?- Кэтрин нахмуривает брови.
– Я мертва, Кэйти.- Говорит она, улыбаясь с теплом, не двигаясь, поднося сигарету ко рту.
– Я не понимаю.
– Запомни, что бы с тобой не случалось, я никогда не судила тебя. Я всегда буду любить тебя.
– Ты прощаешься со мной?
– Да, Кэйти, пора.
– Разве это не сон?
Конечно это сон. Ведь этот дом, где она сейчас находится, сгорел. Но есть ли так, что мама делает в её сне?
– Нет. Ты умерла. А сейчас ты должна проснуться.
– Но если я умерла, зачем мне просыпаться?- Спрашивает она улыбаясь, на этот раз устало так спокойно, будто вот-вот заснет. С полузакрытыми глазами, она медленно усмехается.
– Кстати я прочитала моби-дика...
– Ты должна проснуться.
– На этот раз голос матери становиться строже и серьезней.
– Я кое-что помню.- Говорит она и торопясь продолжает.
– Все, что туманит разум и мучит...
– Кэтрин, проснись!
– Что подымает со одна муть вещей, все зловредные истины...
– Кэтрин...
– Все, что рвет жили и сушит мозг...
– Это не сон! Проснись немедленно!...
– Вся подспудная чертовщина жизни и мысли...
– Проснись!- Кричит она, надвигаясь на Кейт так быстро, что пламя потухает и её снова накрывает тьма.
И она так и не просыпается.
***
–
Они стояли посреди поля, и Дэниел кинул взгляд на остальных три утопавших тела в крови впереди них и усмехнулся:
– Неужели? То та я подумал, почему у них глотки разорваны.
– Нет, я имею ввиду, взять "черную магию" Черная - означает за грани светлого, то после белого наступает темное, тоесть грань, против правил. А магия значит - сами же ведьмы. под крыло. Обрыднули мне их предательские личины.
– Обессудь, но твоя личина мне надоела задолго до второй мировой войны.
– В то время ты только и делал что умертвлял, так что меня с тобой не было.
Они двинулись в сторону высоких стеблей кукурузы.
– А ты говорил, что все это чертова западня. А она, - Джозеф, повернувшись, указал на девушку утопающую в обугленном красном платье, будто тоже лежавшая среди крови.
– Чертова другая шлюха, не такая как остальные шлюхи, которая не знает...
– А еще я говорил, что ты узколоб,...но смотри, как получилось - оправдалось.
– Мой лоб прямо пропорционален твоей заднице.
Дэниел нахмурился, подумывая, знает ли он что значит "пропорционален", но да ладно.
– Что нам делать с телом?
– Он остановился и кивнул на бездыханное тело ведьмы, недоумевая, чувствует ли он что-то кроме пустоты или все-таки наслаждения.
– Сожжём, - ответил Джозеф и пожал плечами.
– Снаружи. Ведьму нужно сжигать должным образом - сначала лодыжки, бедра и руки, затем туловище предплечье и грудь.
– Я знаю как это делается, блондинка.
– Она не должна умереть пока не запылает ее лицо.
– Продолжил он, грозя пальцем, не желая слышать Дэниела, но потом вспомнил.
– Но для начала поймаем маленького крота...
– Если ты о "кукольной Ниди" то ведьма бросила её в кукурузнике.
– Как мило.
– Пролепетал Джозефа, но заметя злостный вид Дэниела, произнес.
– Ну что ты губки сцепил, ну подвел тебя твой ум. Что мне сделать?...Хотя, - Они снова остановились.
– Ты чувствуешь?
– Что?
– Как мне начхать.
– Сегодня ты король язв, Джозефина.- Развел руками Дэниел, и закатил глаза.
Но все же Джозеф снова остановился. Точнее чуть не споткнувшись застопорился.
– Что ты стоишь?
Джозеф снова двинулся, но в ту же секунду стукнулся, затем снова и снова.
– Стена, но я же...она же была раскрыта.
Дэниел вскинул руку. И вправду, его палец наткнулся на невидимую стену. Он нахмурился, посмотрел на брата и снова нащупал - прохода нет.
– Прежде чем убить хранителей ты же...