Субмарина
Шрифт:
Дорогой дневник!
Как же мне стыдно из-за Зоуи — если бы я узнал ее поближе, наверняка бы выяснилось, что она ничего. Иногда я могу быть таким подлым. Я воспринимаю ее как кусок мяса, не имеющий чувств. Что бы я ощущал, если бы меня целыми днями дразнили? Сам ведь не красавец. Зоуи хотя бы делает что-то полезное. Помогает в школьном театральном кружке, раскрашивает декорации и все такое. А я что полезного сделал? Вот именно.
Чипс
Если
Сделай запись в дневнике, представив, что пытаешься вызвать зависть у человека постарше. Вот пример, чтобы легче было сдвинуться с места:
Дорогой дневник!
Все утро любовался своей эластичной кожей. Какая ж она упругая!
В беседке в парке я познакомился с девчонкой. Мы делали колесо, стойку на голове, мостик. Обнимались, соприкасаясь идеальными телами.
Я читаю мелкий шрифт не прищуриваясь. Слышу даже еле заметные звуки. И никогда не задаю себе вопрос: счастлив ли я?
Даже та, что происходит в моем воображении, реальнее и ярче, чем повседневная жизнь людей, кому за сорок. Возвращаясь домой из парка, я уничтожил «Звезду смерти» [6] , обнаружил межпространственный портал и уменьшил себя до размеров пылевого клеща. И даже ни капли не устал!
6
Боевая космическая станция в фильме «Звездные войны». — Примеч. ред.
Я такой гибкий! Клянусь, я мог бы провести остаток дня, стоя на одной ноге!
Всего хорошего,
Оливер.
• В своем дневнике ты пишешь, что Джин из столовой сказала: «Дети могут быть жестоки». Эту фразу взрослые используют для самообмана, чтобы не испытывать угрызений совести из-за дурных поступков, совершенных в детстве.
• От тебя другого и не ждут. Смело надевай башмаки с железными носами.
При осторожном применении также работает метод «притвориться ненормальным».
Однажды я сплел паутину на пальцах, проткнув подушечки и кожу на суставах иголкой с черной ниткой, пока все пальцы не соединил.
Меня отправили к медсестре, и после этого случая Грэм Нэш больше не называл меня слабаком.
• Ты должна быть готова изменить все грани своей личности, чтобы
• Когда в младших классах меня дразнили буржуем, я изменил акцент, чтобы говорить более по-пролетарски: просто выбросил все гласные, как выбрасывают бирки с одежды.
• Заниматься уроками можно, но только чтобы никто не видел; в классе нужно всегда делать вид, что тебе плевать на учебу.
Посмотри в зеркало. Пусть твое лицо выражает скуку, а сама тем временем прогоняй в уме французские спряжения: je mange, tu manges, il mange, elle mange, nous mangeons, vous mangez, ils mangent, elles mangent.
• Зоуи, я видел, как ты таскаешь в столовой пакетики с майонезом и тайком жуешь булки в классе: развивай в себе этот хулиганский дух. Я знаю, что он в тебе есть. И если тебе когда-нибудь покажется, что ты одна на этом свете, запомни: в современном мире куда больше толстяков, чем голодающих. Если бы меня попросили описать тебя одним словом, я бы использовал прилагательное «пышная», то есть полная и округлая, но в приятном смысле.
Удачи, эндоморф!
Примечание:в соответствии с вышеобозначенными правилами, я не перестану издеваться над тобой до тех пор, пока этого не сделает кто-то другой. Так уж принято.
Компункция
Жиртрестка не являлась в школу с тех пор, как мы кремировали ее дневник. То есть почти две недели. Сидит, наверное, дома и представляет, как весь класс читает вслух о том, что она еще девственница и ни разу не пробовала наркотики.
Я хранил свое руководство в запечатанном коричневом конверте формата А4 на случай, если она появится; конверт уже пообтрепался по краям. Если бы Зоуи знала, как близка она к тому, чтобы ее жизнь переменилась навеки!
Есть только один человек, который может знать, что случилось с толстухой, — Джин, тетка из столовой, у которой обвислая кожа на руках и скальп просвечивает под волосами, если взглянуть на нее при правильном освещении.
Я встаю в семь и через десять минут уже выхожу из дому, хлопнув входной дверью и сказав родителям, что растущий организм не может существовать на одних лишь хлопьях с изюмом. В половине восьмого я уже в школе. Завтрак в восемь.
Я натыкаюсь на Джин в дальнем углу столовой; втиснувшись меж двумя гигантскими стальными баками, она задумчиво смотрит на футбольное поле. В одной руке у нее сигарета, другая глубоко засунута в карман выцветшего бирюзового форменного платья. При тусклом свете у нее как будто копна волос.
— Доброе утро, — говорю я.
— Рановато ты, — отвечает она.
— А я к вам.
Джин делает длинную затяжку. Не думаю, что она знает, кто я такой.
— Я хочу поговорить с вами о Зоуи, — заявляю я.
Дым сперва выходит у нее из ноздрей.
— А кто это?
— Жиртрестка, — поясняю я. — Кое-кто ее так зовет.
— Ты ее друг? — спрашивает она, подняв голову и выпуская дым.
Может, она хочет меня подловить? Я думаю, переминаясь с ноги на ногу.