Субмарина
Шрифт:
— Сын поднимается на палубу. К этому моменту буря разыгралась не на шутку. Гигантские волны толкают лодку на скалы. Они стараются спасти судно, но мальчика смывает за борт.
— Естественно, на нем спасательный жилет.
— Конечно. Но они подплыли слишком близко к скалам. И не успевает отец вытащить сына, как того бросает на скалы. Волны швыряют его тело о камни, а отец не может ничего поделать, только смотреть.
— Неубедительно. Надо было сначала хотя бы нагнать атмосферу, — замечаю я.
Папа стоит рядом с механизмом, при помощи которого лодки брали на буксир: крюк, свисающий с крана,
— Мальчик умер или вот-вот умрет. Он качается на волнах в спасательном жилете, а несчастный отец кричит, чтобы тот хватался за веревку.
— Почему отец не прыгнул за ним? — спрашиваю я.
— Потому что тогда умерли бы оба.
— Это был бы красивый жест.
Погода настолько солнечная и ясная, что я ничего не боюсь. В такую погоду можно спокойно смотреть «Восставшие из ада». Отличный денек для возвращения из мертвых. Я понимаю, почему кто-то здесь решил сочинить историю о призраках. Скажу больше: это место вполне могло бы войти в мою тройку лучших мест для самоубийства. А чего еще желать в такой славный денек? Представляю, как вертолет береговой охраны видит тело; волны разбиваются о скалы у подножия утеса, чайки уже принялись клевать мои глазницы, а на глубине меня оплакивают печальные морские котики. У береговой охраны есть камера с сильным увеличением; они пролетают мимо, и снимок сначала попадает в местные газеты, а потом и в лапы международных новостных корпораций. Вот уже фото моего трупа скачивают из Интернета, и история снова оказывается в десятичасовых новостях на Си-эн-эн под заголовком «Этот ужасный Интернет» — как же это неприятно моим родным! Но на самом деле снимок с вертолета так прекрасен, что они готовы демонстрировать его под любым предлогом.
— Так значит, его сын умер, — говорю я. — А старик пережил бурю, и что дальше? Повесился на балке в ихнем доме?
— Именно, — кивает мама.
— Скука, — зеваю я. — Мне ни капельки не страшно.
Папа стоит на краю бетонного фундамента и смотрит вниз, на вечную борьбу волн и скал.
— В их, а не в ихнем. В ихдоме, — произносит он. Делает шаг назад, оглядывается. — О ком речь?
— О страшном старом спасателе, — отвечаю я.
— О да, это все правда, — говорит папа.
— Дерьмо собачье, а не правда.
Папа пристально смотрит на меня. Волны плещутся и ударяются о камни.
— Он всю жизнь работал спасателем на побережье Гоуэра, а потом его сын утонул на его глазах. И он повесился, — добавляет отец.
— И теперь его призрак гуляет по скалам? — кривляюсь я, делаю козу пальцами и страшное лицо.
— Оливер, — осуждающе произносит папа.
Солнце освещает его сбоку: половина лица на свету, половина в тени.
— Во всем я виновата, — вмешивается мама. — Я думала, это россказни о привидениях.
Папа смотрит на меня.
— Джилл, это страшная трагедия.
Она раскрывает рот.
— Это было на самом деле, — продолжает он, — в восьмидесятых.
— Какой ужас, — бормочет она. — И почему я решила, что это сказки?
Я кладу руку ей на плечо.
— Потому что мысль о потере любимого сына — то есть меня — так ужасна, что, когда ты слышишь о подобных историях, убеждаешь себя в том, что это неправда.
Замечаю, как солнце садится.
— Сегодня прекрасный день, — говорит папа.
Солнце растворяется на горизонте, как таблетка аспирина. На поверхности воды — яркая белая полоска света.
Мама прижимается ко мне.
— Может, ты и прав, Олли, — вздыхает она.
Глядя на огромный океан, чувствую легкое головокружение. На его поверхности есть светлые и темные пятна. Те, что потемнее, по форме как континенты.
— Почему некоторые участки на поверхности темнее?
— Может, из-за течения, — отвечает папа.
— Представьте, сколько разумных существ живут там, в глубине, — говорю я.
Особенно на самом дне. Гигантские желеобразные твари, способные просочиться в замочную скважину, но с настолько огромной пастью, что могут заглотить кита. При таком высоком давлении у них не может быть костей. Думаю сказать родителям, что хочу стать морским биологом, — среди моих одноклассников это одна из самых популярных профессий.
Солнце садится, разливаясь ласковым теплым светом.
— А вы знали, что во Вторую мировую войну ультразвук использовали для обнаружения глубоководных объектов? — спрашиваю я.
Я стою между ними, плечом к плечу.
— Я не знал, — говорит мой папа, специалист по истории Уэльса.
Солнце садится. Его поверхность переливается всеми цветами.
— А кто знает глубину океана? — спрашивает мама. Ее девичья фамилия — Хантер. Джилл Хантер. Солнце все ниже.
— Точно не знаю, — отвечает папа.
Мне приятно, когда мои родители чего-то не знают.
Золотые рыбки растут, подстраиваясь под размеры аквариума.
— Глубина океана — шесть миль, — говорю я им.
Солнце садится.
И вот его нет.
Благодарности
Большая часть этой книги была написана во время учебы на литературном отделении университета Восточной Англии. Я премного благодарен всем моим учителям и однокашникам за помощь и поддержку. В особенности хотелось бы поблагодарить Джона Бойна, Меган Бредбери, Эндрю Коуана, Дага Коуи, Сиан Дэйфидд, Патришу Данкер, Сета Фишмана, Пауло Меллетта, Мишель Робертс, Клайва Синклера, Джоэля Стикли и Люка Райта за их огромный опыт. Отдельное спасибо Тиму Клэру за неоценимое терпение, энтузиазм и дружбу. Я не смог бы написать эту книгу без премии Кертиса Брауна и поддержки со стороны Исследовательского совета по гуманитарным наукам и искусству (AHRC).
Хотелось бы особо поблагодарить Джорджию Гарретт за ее энергию, поддержку и внимание к деталям. Большое спасибо Саймону Проссеру, Франческе Мэйн, Эмме Хортон и всем сотрудникам издательства Penguin; Филиппе Донован, Робу Крайтту, Наоми Леон и всем сотрудникам АР Watt, а также Клэр Патерсон.
Я разместил первую главу этой книги — тогда это был всего лишь небольшой рассказ — на сайте ABCtales.com. Реакция посетителей этого сайта по большей части и вдохновила меня на написание книги. Также хотелось бы поблагодарить Лару Франкену за ее прекрасные стихотворения «Медитация Випассана: десять дней тишины».