Субботние сказки 2

Новые кроссовки оказались ужасно неудобными. Стоило пройти в них пару десятков метров, как появилось ощущение, что мои ступни попали в зубастую собачью пасть.

Интересно, почему так происходит? В магазине кроссовки казались мягкими и были вполне по размеру…

– Мам, не отставай! – крикнул из-за кустов Мишутка. – А то мы до дома и к вечеру не доберемся!

Я тихо чертыхнулась и заковыляла быстрее. Ноги тут же отозвались

резкой болью.

Из зарослей вынырнул муж.

– Натирают? – с сочувствием поинтересовался он, беря меня под руку.

– Невыносимо, – вздохнула в ответ. – Я сейчас разуюсь и пойду босиком.

– Не надо, – покачал головой Миша. – Кто ж по лесу без обуви ходит? Можно пятки оцарапать.

– Послушай, а почему мы вообще продираемся через эти дебри? Для чего покупали машину, если за город нас по-прежнему возит электричка?

– До нашей избушки можно добраться или через эти дебри, или по воздуху, – усмехнулся муж. – Помнишь, как весело мы ее строили?

– Даже вспоминать об этом не хочу, – замотала головой я. – Ужас, да и только.

– Зато как там теперь хорошо! Тихо, спокойно. Кругом деревья, свежий воздух, поющие птицы…

О, да. Ради этого стоит потерпеть и неудобную обувь, и узкую тропку, и голодных комаров.

– Не переживай, – продолжал Миша, – идти осталось минут пять, не больше. Придем, сменишь свои колодки на какие-нибудь растоптанные тапки.

– Мама! Папа!

Из-за орешника, как метеор, вылетел Мишутка. Он выглядел испуганным, а его глаза были круглыми, как монеты.

– В нашем доме кто-то есть!

Мы с мужем со всех ног кинулись за ним. Спустя пару минут наше дружное семейство выбежало на небольшую полянку, посреди которой стоял одноэтажный бревенчатый домик с маленьким узким крылечком.

– Вот, – Мишутка ткнул пальцем в сторону одной из стен. – Окно в кухне открыто!

Действительно, деревянные створки оказались распахнуты настежь, и теперь с улицы виднелся кусочек обеденного стола и полка с рукомойником.

– Наверное, шпингалет сломался, – тихо сказал муж, осторожно подходя к окну. – Да уж… Надо было ставить нормальные пластиковые, а не это старье. Тогда бы в избу ни один вор просто так не залез.

– Шпингалет? – шепотом переспросил сын. – Тогда, может быть, оно открылось само, и никакого вора у нас нет?

– Давайте проверим, – предложила я, открывая входную дверь.

В доме было тихо. Оказавшись в сенях, с наслаждением скинула осточертевшие кроссовки и сунула ноги в стоявшие у стены шлепанцы. Следом за мной в сени протиснулись Миша с Мишуткой. Немного потолкавшись в дверях, мы осторожно заглянули в кухню.

– Здесь точно кто-то был, – сказала я. – Видите, на столешнице крошки от печенья.

– И стулья сдвинуты, – заметил муж. – Мы их всегда ставим вплотную к столу, а сейчас они стоят как зря. Будто на каждом из них кто-то сидел.

– А мой стул вообще сломан! – воскликнул Мишутка.

Он

вошел в комнату и поднял с пола синюю деревянную ножку, лежавшую возле его резного креслица.

– Это был мой любимый стул! – прошипел сын. – Если вор все еще здесь, я его этой ножкой стукну! А потом ремонтировать заставлю.

Мы с Мишей переглянулись.

– Давайте проверим спальню, – предложила я.

В следующей комнате тоже кто-то побывал. На полу виднелись отпечатки ног – на удивление маленьких и грязных. Покрывало на нашей с мужем двуспальной кровати оказалось смятым, словно по нему прыгала стая котят.

Мишутка подошел к своему диванчику и охнул.

– Мама, папа! – громко позвал он. – Смотрите!

Мы подошли ближе.

На диване сладко спала незнакомая девочка. Она была чуть младше нашего сына – на вид я бы дала ей лет восемь. У нее были светлые волосы, заплетенные в две смешные косички, голубая футболка с фиолетовыми шортами и грязные босые ноги, которые она, дабы не испачкать мебель, свесила через край. Ее розовые сандалии стояли рядом.

– Так вот кто съел наше печенье и сломал мой стул! – воскликнул Мишутка.

Я склонилась над девочкой, осторожно похлопала ее по плечу. Гостья забавно сморщила нос и медленно открыла глаза. Пару секунд мы молча смотрели друг на друга, после чего зрачки девочки расширились, и она издала такой истошный вопль, что я отпрянула в сторону.

Малышка вскочила с дивана и, продолжая орать, кинулась к окну. С разбегу стукнулась о деревянную раму лбом и грохнулась на пол.

– Еще и стекло нам разбей, – сказал Мишутка. – Ты бешеная, что ли?

Голос сына привел девочку в чувство. Она замолчала, обвела нас взглядом, а потом поджала под себя худые ножки и громко заревела.

Я посмотрела на мужа, тот развел руками. Подошла к ребенку вплотную, присела рядом на корточки.

– Тише, не плачь, – мягко сказала девочке. – Ты испугалась? Не бойся, мы тебя не обидим.

Гостья подняла на меня глаза и всхлипнула.

– Как тебя зовут?

– В-варя…

Я осторожно погладила ее по плечу.

– Приятно познакомиться. Я – тетя Катя, а это дядя Миша и Мишутка. Откуда ты, Варя? И как попала в наш дом?

По щекам девочки снова побежали слезы.

– Я заблудилась в лесу, – жалобно сказала она. – Ходила-ходила… А потом пришла сюда. Окошко было открыто, вот я и…

– А стул мой зачем сломала? – снова подал голос Мишутка.

– Я не нарочно, – Варя шмыгнула носом. – Я на него села, а ножка – хрясь, и отвалилась. Сама! Знаешь, как больно я ударилась? Вот!

Она вытянула ногу и продемонстрировала нам большой наливающийся синяк. Взгляд сына смягчился.

– Мы с мамой позавчера приехали в гости к бабе Дусе в Полуновку, – принялась рассказывать девочка. – Там такая скукотища! Коровы, куры, индюшата и совсем нет детей. Вот я в лес и пошла – чтобы веселее было.