Sуб/станция
Шрифт:
Брат Иов растирая в ступке киноварь, поглядывал на Старшего Схимника. Словно почувствовав пристальный взгляд Йилерва, резко обернулся к Иове и, всматриваясь в перепачканное красками лицо иконописца, сказал, – Да, несомненно, в тебе брат мой, великий дар от Господа, к живописи. И я н… – Старший Схимник смолк, недоговорив, заслышав торопливый топот ног по коридору. Бежали и выспрашивали, заглядывая в кельи – Старшего Схимника.
Резко развернувшись на пятках, Йилерва вышел в коридор. Встревоженный брат Серен подскочил к нему и сбивчиво загалдел, – Старший .. Стар… Схимник Йилерва Н… я там … я … вышли из леса . Я и .. не сразу … темно ..
– Что? Стоп. Тише. Давай по порядку, – взволнованно, но по-прежнему тихим голосом проговорил Старший Схимник, в бешеном темпе перебирая четки из бирюзы. Вихрем понеслись недобрые мысли. Неужто нападение? Распознали где их обитель? Подвергаемые на протяжении веков гонениям, неохристиане вынуждены либо скрывать свою веру, либо скрываться самим. После страха попасть за грехи в ад, они боялись обнаружения их обителей и храмов. И кто бы это ни был: готерци, ситхи, панки – варвары, стренжеры, мутанты – все они несли гибель, разрушения, надругательство над святынями. И только паладины – воины неохристиане, могли сражаться и дать отпор, защитить схимников и храмы. Но паладины считаются верапреступниками, нарушителями заповедей и их души спасают их обязательные исповеди и обязательные, всеобщие молитвы неохристиан за них.
Чуть успокоившись и отдышавшись Серен разъяснил, что случилось, – Я уже нес последние ведра воды в кухню, как различил в сгущающихся сумерках, двоих вышедших из леса. Я сразу же поспешил скрыться, запер люк, и сразу побежал искать Вас.
– Их только двое, или? – спросил Старший Схимник, по – прежнему нервно перебирая четки.
– Я видел только двоих, но я спешил скрыться, – с дрожью в голосе ответил молодой схимник. С, облитой в спешке, рясы стекала вода, скатываясь струйками по наклонному полу коридора. На звуки встревоженных голосов из своих келий стали выходить в коридор братья схимники.
– Ну, тебе удалось брат мой Серен различить, кто эти двое? – спросил Йилерва, оглядываясь на выходящих в коридор.
– Прости, нет. Я спешил, – виновато склоняя голову, ответил молодой схимник.
– Все правильно, все правильно, успокаивающе и ободряюще, похлопывая по плечу паренька, ответил Старший Схимник.
– Я поднимусь, а вы забаррикадируйте вход. И чтобы полная тишина! – объявил всем Старший Схимник и уже тише добавил, – Молитесь братья.
Йилерва заспешил наверх, так скоро, насколько позволял его не малый возраст и больная, ранее ломаная, и не правильно сросшаяся, нога. На ходу стянул с себя рясу, выбрался наверх, в закуток, отгороженный в избе. Дабы уберечь от посторонних глаз, тайный ход. Слыша стук в дверь, замаскировал люк, в одной исподней, крутанулся по комнате, сдергивая покрывала с кровати, придав ей вид, словно он с нее только, что встал.
Стук в дверь стал настойчивей. Возблагодарив Господа, – хорошо, что хоть не ломятся. Как можно спокойнее, ворча прокрякал, – Сейчас, сейчас. Кого там, на ночь, глядя, принесло, посреди леса покоя нет.
Накинув льняную хламиду Йилерва, открыл дверь. Сердце его екнуло, словно узнало, кого – то очень близкого и дорогого, встретило долгожданного. Но двое вошедших были абсолютно незнакомые, сколько бы он не вглядывался в них. Никогда доселе не видел он ни одного из них и даже никого из знакомых они не напоминали. Эта парочка вообще была странна, не сочетаемой. Что могло бы объединять
Темнота наступающей ночи, таившаяся за дверью, вошла, окутав стройный стан девушки, и вилась у ее ног полами плаща. Резким контрастом с ее одеянием было ее лицо, оно было так бледно, несмотря на обилие солнечных дней этим летом. В тусклом свете свечи ее лицо казалось, совсем белым, но на взгляд старика оно было прекрасным, с тонкими чертами, напоминающее лики на иконах.
Вошедшая была молода, и в глаза сразу кидалось, резкое несоответствие возрасту, серебристая, седая прядь волос, у левого виска. Серые как сталь глаза, с не меньшим, чем у него любопытством рассматривали его.
Свеча затрещала, язычок пламени ярко полыхнул, сверкнул медальон, висевший на ее груди. Йилерва пригляделся, медальон представлял собой, сплетение двух пузатых, не известных ему символов. Пробежав взглядом с головы до ног, схимник вздрогнул, увидев свое отражение, как в каплях воды, в поблескивающих в свете свечи чудных и необычных ботинках девушки.
Подняв взгляд уже на второго вошедшего, спутника девушки, старый, умудренный опытом долгой жизни Йилерва, почувствовал неприязнь и страх. Что – то нехорошее таилось в этом высоком, худощавом парне. В отличии от девушки он был смуглый от сильного загара, с длинными, черными, всклоченными волосами, одетый в грязные лохмотья. Взгляд его темных глаз, был колючим, полный недоверия и злобы. Если, девушка производила впечатление аристократичности, спокойствия и надменности, то молодой человек казался этаким обозленным на весь мир псом, что недавно сорвался с цепи. И еще, что – то жуткое, отвратительное для неохристианской души, чувствовалось в нем.
Так они и стояли в молчании, пристально разглядывая друг – друга.
Йилерва был твердо намерен, разобраться кто они такие и нет ли еще кого сними. И если это, только двое путников, случайно забредших сюда, то спровадить их как можно скорей, от греха подальше, пока они не разглядели, чего лишнего и не узнали тайны. Оружия как уже заметил он, при них видно не было и это успокаивало и радовало.
_____________________
____________________________
____________________
Выходя на поляну со стоящей на ней, небольшой бревенчатой избушкой, с покрытой дранкой крышей, они слышали и видели в почти ночной, сгустившейся мгле, как над крышей за избой, поднялся под углом длинный жердь, по – видимому «журавль» над колодцем. Еще Адуи заметил, как мелькнул темный силуэт человека у избушки. Чуть обойдя и подойдя ближе они увидели колодец у избы. Изба была старая, вросшая в землю. У двери, блистала отражением первых звезд лужа. Немного осмотревшись, подошли к добротно сделанной, двери, такой, что и не с первого раза сумеешь вышибить. Nэин постучала. Но никакого ответа не последовало, за дверью царила тишина. Чуть выждав, Nэин постучала в дверь громче и сильней прежнего. Никто не спешил отпирать им дверь.
– Macte!3 – с негодующими нотами в голосе, произнесла Nэин, и еще раз с силой ударила, сжатой в кулак ладонью в дверь, да так, что петли двери жалобно лязгнули. Она отступила немного в сторону, от дверей. Одежды ее сливались с сгущающейся тьмой и казалось, мрак обнимал ее за плечи.
За дверью послышался шорох. И на этот раз в дверь начал стучаться Адуи. Он с силой и яростно, требовательно заколотил в дверь руками и ногами, полный решимости добиться того, что бы ему немедля открыли, кто бы там за дверью не был.