Стужа
Шрифт:
— Кто же?
Креган вспыхнул, задетый насмешливым тоном Эйкуса:
— Пока мы этого не знаем. Но если она заметила там что-то, значит, мы должны проверить.
В течение этой короткой перепалки Радамантус ехал с закрытыми глазами. Вдруг он открыл их и заговорил:
— Да, там что-то есть, но я не могу распознать его природу. Оно без усилий сопротивляется мне.
— Если оно достаточно сильно, чтобы сопротивляться, то, возможно, в этом таится угроза для нас, — заявил Креган.
Эйкус вспылил:
— Наш враг на севере, а не позади нас! Зарад-Крул — вот единственная угроза! Мы должны добраться
— Я согласен, что нам нельзя останавливаться, — спокойно отвечал Радамантус. — Но я бы послал двух воинов.
Эйкус стал пунцовым:
— Нам будет дорог каждый человек!
Стужа потеряла терпение:
— Я привыкла знать, что у меня за спиной, когда я вступаю в бой. Черт возьми! Если вам страшно, скажите мне, и я съезжу сама. Ашур обгонит любую из ваших кляч!
Радамантус поднял руку:
— Не нужно ссориться. Поедут двое воинов, я так решил. — Он повернулся к Крегану: — Брат, выбери кого-нибудь, я думаю, учеников, и отправь их, дав необходимые указания. Им ничто не грозит. Кто бы там ни прятался, его не стоит бояться.
Эйкус выругался и снова вернулся на свое место во главе войска. Креган поехал в обратном направлении. Радамантус наклонился к Стуже, и его старые кости хрустнули от напряжения.
— Будь терпима к Старейшине Серебряной Чаши, дитя, — прошептал он. — Он из Дулаама, а оттуда нет никаких вестей.
— О, тогда я попрошу у него прощения.
Старик пожал плечами:
— Это ни к чему. Страх за близких не извиняет глупого поведения.
Она задумалась над его словами. Если Креган знает о ее прошлом, знает ли о нем Радамантус? Она попыталась прочитать ответ на его морщинистом лице, но оно было бесстрастным. Старик относился к ней лучше, чем все остальные, если не считать Крегана. Однако мысль о том, что ее прошлое, возможно, известно всем, беспокоила ее.
— Воин не должен тратить много времени на раздумья. — Справа к Стуже незаметно подъехал Креган, выполнивший свое поручение. Он блеснул улыбкой и, закатив глаза, галантно поцеловал ей руку. Она рассмеялась. Креган знал, как подбодрить ее, это удивляло и не могло не нравиться. «Шондосийская магия, — сделала вывод Стужа. — Он знает, когда у меня плохое настроение, и знает, как его поднять».
— Будь весела, моя госпожа. — Он поклонился. — Пока у тебя есть такая возможность.
— Я думала, колдуны и чародеи — мрачные, хмурые типы, — сказала она игриво. — А ты слишком весел.
— А я думал, что у ведьм на носу бородавки, — парировал он. — А ты слишком хороша.
Она состроила гримасу и закатила глаза, передразнивая его:
— А теперь как я тебе?
Он рассмеялся, и на него стали оборачиваться. На лицах некоторых появились улыбки, кто-то засмеялся. Смех становился все громче, а чародей и его подруга продолжали подшучивать друг над другом. К ним присоединялись те, кто ехал рядом, а затем и остальные. Далее недовольный Эйкус.
Но впереди их ждали шардаханцы. Минос заметил врагов первым. Подняв свой посох, он объявил об этом, и смех сразу смолк.
Путь им преградила цепь скалистых неприступных гор, и преодолеть их можно было лишь через ущелье Текаф, но его заняли шардаханцы, преграждая войску Эребуса путь к Демониуму.
— Их вдвое больше, чем нас, — сказал Эйкус.
— У
Стужа недоумевала. В темноте и на таком расстоянии она едва разглядела само ущелье. Они не могли видеть неприятеля. Только магия давала такую возможность. У входа в ущелье шардаханцы устроили заслон из камней.
— А нет ли другой дороги? — спросила она, почувствовав страх.
— Отказаться от боя? — Эйкус сплюнул. — Враг прямо перед нами.
Радамантус покачал головой:
— Текаф означает «единственный путь». У нас нет выбора. Если мы пойдем в обход, то потеряем несколько дней.
Эйкус и Минос согласились с ним.
— Что ж, тогда мы будем драться, — сказал Креган.
Воины вынули из ножен мечи, магистры держали наготове посохи. Войско замерло в ожидании.
Старейшины поспешно составили план. Радамантус и Минос останутся позади и будут наблюдать за схваткой, они были слишком стары, чтобы участвовать в ней. Поэтому воинов поведет Эйкус. Он повернулся к Стуже и отдал первый приказ:
— Ты останешься со стариками.
В ответ она рассмеялась и показала понятным всем жестом свое отношение к такому приказу.
— Давайте возьмем ее с собой, — осмелился возразить Креган.
В глазах Старейшины вспыхнула ярость.
— Чтобы охранять ее? Нам будет не до этого, — ощетинился он. — А кроме того, у нее Книга.
— Она должна сражаться рядом с вами, — наконец вступился за Стужу Радамантус. — Это ее судьба. Если ты запретишь, тогда я сам прикажу ей идти в бой.
Взгляды двух Старейшин встретились. Однако Стуже было безразлично, чем закончится этот поединок. Она все равно будет сражаться, и никто не сможет удержать ее. Она уже собиралась им сказать об этом, но тут Эйкус сдался:
— Иди, если хочешь, черт тебя побери.
Старейшина братства Серебряной Чаши поднял свой посох, и в темноте блеснуло серебро.
— Береги Книгу, — тихо сказал Радамантус.
— И спину, — хмуро добавил Минос.
Она поправила сумку, в которой лежала Книга, и кивнула. Стужа обнажила меч и погладила Ашура по длинной шее, намотав поводья на руку.
Эйкус взмахнул посохом.
Воины Эребуса поскакали на врага. Крик Стужи потонул в общем шуме. Более быстрый и более выносливый, чем обычные кони, единорог вынес ее вперед. У самого уха Стужи просвистела стрела, потом другая, но единорог мчался к ущелью. Она испугалась, что Ашур собирается взобраться на груду камней, но внезапно он взлетел в воздух, и она судорожно вцепилась в него руками и ногами, чтобы не упасть. Когда же его копыта коснулись земли, Стужа обнаружила, что оказалась среди врагов.
Она хотела прорваться к своим, но шардаханцы, вопя, бросились ей наперерез. Стужа рубила их по рукам, когда они хватали ее, чтобы стянуть вниз. Один из них попытался проткнуть ее копьем, но промахнулся и погиб под копытами Ашура. Руки и ноги Стужи быстро забрызгало кровью.
Но тут она услышала воинственный клич. Это Креган перемахнул на своем белом скакуне через заслон и с лету раскроил своим посохом черепа сразу трем шардаханцам, пробиваясь к Стуже.
Каменную стену поглотило голубое пламя. Оно разгоралось все ярче, и вдруг прогремел взрыв. Камни взлетели в воздух, превратившись в облако пыли. Путь через Текаф был открыт.