Стужа
Шрифт:
— Позволь, я сама, — прошептала она, снимая его руки со своего золотого пояса. Драгоценные подвески на серебряных нитях поблескивали в янтарном свете, пока она расстегивала пояс. Потом она подняла его на вытянутых руках и незаметно проверила, насколько он прочен.
Стужа широко раскинула руки, словно открывая объятия, и Тумак, зажмурившись, кинулся к ней. С чувством глубокого удовлетворения она спокойно накинула цепь ему на шею и резко затянула ее. Он выпучил глаза неизвестно от чего больше — от неожиданности или от боли. Стужа продолжала затягивать у него на горле импровизированную удавку, но Тумаку все-таки удалось просунуть
Стужу вновь охватил страх, но она справилась с собой. Цепи было уже почти не видно, так глубоко она врезалась ему в шею, и все же Тумак никак не хотел умирать. Лицо у него стало багровым, на висках вздулись и пульсировали вены. Но он был жив!
Время поджимало, Стужа боялась, что кто-то может пройти по коридору и услышать звуки борьбы. С этим пора было кончать. Она врезала Тумаку коленом в пах. Он издал низкий хрип, почти животное рычание, и качнулся вперед. Тогда она резко подсекла ему ноги. Голова его вывернулась так, что казалось, вот-вот сломается шея, он выпучил глаза, повиснув всем своим весом на драгоценной удавке. Синий язык вывалился из помертвевших губ.
И все же он цеплялся за жизнь. Стужа наступила ему ногой на горло. И тут раздался бешеный стук, дверь распахнулась. В комнату вбежали двое стражников с обнаженными мечами в руках. Она сразу узнала того, кто сопровождал их.
Стужа отпустила один конец пояса, и Тумак повалился на ковер. Только необычайная проворность спасла Стужу от неминуемой смерти, когда один из стражников кинулся на нее. Клинок вжикнул у самого уха. Она махнула цепью, и один из нападавших пронзительно вскрикнул, когда драгоценный камень впился ему в глаз. Он тут же получил пинок в живот, а сзади — оглушительный удар кулаком по шее. Стужа была уверена, что он потерял сознание. Потом на нее бросился другой стражник. Она сделала отчаянную попытку увернуться и, отскочив, дернула одну из свисавших с потолка драпировок. Драпировка упала, и нападающий, запутавшись в ней, рухнул на пол.
Однако его товарищ, шатаясь, поднялся на ноги. Хоть он еще не окончательно пришел в себя, у него в руках был меч. Он неуклюже размахивал им, Стужа пятилась и вдруг наступила на что-то скользкое, ноги у нее разъехались, и она полетела на пол. Это были штаны, которые незадолго до этого сбросил Тумак.
Стужа неуклюже упала и при этом сильно ударилась головой. Взметнулся и опустился клинок. Будучи на волосок от смерти, она едва успела откатиться.
Голова у нее раскалывалась от боли, в ушах звенело. Она проиграла. И виной тому была какая-то шелковая тряпка. Перед глазами у нее плыли круги, но она все же увидела, как в спальню ворвались еще трое стражников. Все было кончено, попытка к бегству не удалась. Находясь в опасной близости от одного из стражников, она, сдаваясь, подняла руки.
Тумак все-таки выжил. Поддерживаемый с обеих сторон под руки, он доковылял до нее на трясущихся ногах. На его шее виднелись багровые отпечатки там, куда впивались звенья цепи, служившей ей поясом. Боль застыла в его маленьких глазках. Тумак ударил Стужу по щеке, но в его ударе не было силы. Она выдавила кривую усмешку. Он мог говорить только сиплым шепотом, срывающимся на хрип.
— Ты тупая, ублюдочная тварь. — Трясущимся пальцем он показывал куда-то вверх на стену. Там, под потолком, была узкая щель. Свет не проникал сквозь нее. Стужа догадалась, для чего была предназначена эта щель. — При мне всегда мой личный телохранитель.
Этот толстенький человечек, только что избежавший смерти, злобно смотрел на нее, будто ожидая ответа. У Стужи было наготове немало весьма обидных замечаний, но она решила придержать язык. Положение у нее и без того было незавидное.
— Надо было отдать тебя юному Терлику, — прохрипел он, не дождавшись от нее ответа. Он подал знак стражникам. — Посадите эту подлую неблагодарную суку обратно в камеру, и чтоб больше я никогда ее не видел.
Глава 6
Стужа упала на кучу соломы, лежавшую на полу уже знакомой ей камеры. Дверь захлопнулась. Смех стражников еще долго эхом отдавался в коридоре после того, как они ушли. Она снова была голой и безоружной. Невыносимо болела шишка на голове, но Стужа постаралась не обращать внимание на боль. Она принялась за цепь, сковывавшую ее запястья, и с трудом избавилась от нее.
Кровь снова побежала по жилам, вызывая неприятное покалывание в затекших руках. Кожа на запястьях была содрана. Стужа чувствовала себя неважно. Поднявшись, она походила по камере, пытаясь найти хоть какую-то замену оружию, но не было ничего, даже того маленького табурета, о который она споткнулась в первый раз. Дверь была очень прочной, прутья решетки в маленьком оконце глубоко вделаны в дерево, и расшатать решетку казалось совершенно невозможным.
Стужа выругалась и стукнула кулаком в дверь. Из коридора послышалось шарканье ног, и, когда слабый свет факела просочился в камеру, она отпрянула назад в темноту. Шарканье прекратилось, и в оконце появилась физиономия тюремщика Орголио. Стужа скорчившись сидела в углу, стараясь не шевелиться и не дышать.
— Ты чего шумишь, малютка?
Она не отозвалась. Орголио не видел, где она прячется, и Стужа надеялась, что любопытство заставит его войти.
— А-а, так ты не хочешь разговаривать с Орголио? Ну и ладно. Никто не хочет с ним разговаривать, да и наплевать.
Грусть, прозвучавшая в его голосе, почти разжалобила ее, но синяки на груди были слишком свежим напоминанием о его жестокости. Никакой жалости к этому животному, ей во что бы то ни стало надо бежать. Остается только молиться о том, чтобы на этот раз все удалось.
Орголио вздохнул.
— Ты такая милашка. Скоро Орголио придет к тебе, и тогда мы с тобой поиграемся. — И тюремщик вернулся на свое место.
Стужу передернуло, и она снова выругалась. «Поиграемся», а то как же. Она подкралась к оконцу и увидела, что Орголио сидит за столом, на котором лежали ее одежда и оружие. Похоже, он заснул, едва опустившись на стул.
Пока Стужа смотрела на него, у нее родился рискованный план. Ей необходимо было выбраться отсюда и разыскать Крегана, если он еще жив, а затем увезти Книгу Последней Битвы подальше из Зонду. Она боялась, что Зарад-Крул непременно нападет еще до рассвета. Ее план был настолько опасным, что это граничило с безумием, и она с ужасом подумала о том, что ее ждет, если он провалится.
Однако времени на раздумья не было. Стужа прижалась лицом к решетке и позвала Орголио. Он открыл глаза:
— А? Кто здесь звал Орголио?