Ступеньки
Шрифт:
«Павлику хорошо! — думал Котька. — Он мне свои огурцы отдал, а сам дома сидит. Ему небось не страшно».
Вышел Котька из деревни и пошёл полем. Вокруг не было ни души. От страха он не помнил, как добрался до огорода. Остановился возле шалаша, стоит и плачет всё громче и громче. Сторож услышал и подошёл к нему.
— Ты чего плачешь? — спрашивает.
— Дедушка, я принёс огурцы обратно.
— Какие огурцы?
— А которые мы с Павликом нарвали. Мама сказала, чтоб я отнёс обратно.
— Вот оно какое дело! — удивился сторож. —
— Павлик брал, и я взял. Он мне и свои огурцы отдал.
— А ты на Павлика не смотри, сам понимать должен. Ну, больше не делай так. Давай огурцы и иди домой.
Котька вытащил огурцы и положил их на грядку.
— Ну, все, что ли? — спросил старик.
— Нет… одного не хватает, — ответил Котька и снова заплакал.
— Почему не хватает, где же он?
— Дедушка, я один огурец съел. Что теперь будет?
— Ну что ж будет? Ничего не будет. Съел, ну и съел. На здоровье.
— А вам, дедушка, ничего не будет за то, что огурец пропал?
— Ишь ты какое дело! — усмехнулся дедушка. — Нет, за один огурец ничего не будет. Вот если б ты не принёс остальных, тогда да, а так нет.
Котька побежал домой. Потом вдруг остановился и закричал издали:
— Дедушка, дедушка!
— Ну что ещё?
— А этот вот огурец, что я съел, как будет считаться — украл я его или нет?
— Гм! — сказал дед. — Вот ещё какая задача! Ну чего там, пусть не украл.
— А как же?
— Ну, считай, что я тебе подарил его.
— Спасибо, дедушка! Я пойду.
— Иди, иди, сынок.
Котька во весь дух помчался по полю, через овраг, по мостику через ручей и, уже не спеша, пошёл по деревне домой. На душе у него было радостно.
На горке
Целый день ребята трудились — строили снежную горку во дворе. Сгребали лопатами снег и сваливали его под стенку сарая в кучу. Только к обеду горка была готова. Ребята полили её водой и побежали домой обедать.
— Вот пообедаем, — говорили они, — а горка пока замёрзнет. А после обеда мы придём с санками и будем кататься.
А Котька Чижов
— О, — говорит, — хорошая горка получилась! Сейчас скачусь.
Только полез на горку — бух носом!
— Ого! — говорит. — Скользкая!
Поднялся и снова — бух! Раз десять падал. Никак на горку взобраться не может.
«Что делать?» — думает.
Думал, думал — и придумал:
«Вот сейчас песочком посыплю и заберусь на неё».
Схватил он фанерку и покатил к дворницкой. Там — ящик с песком. Он и стал из ящика песок на горку таскать. Посыпает впереди себя, а сам лезет всё выше и выше, взобрался на самый верх.
— Вот теперь, — говорит, — скачусь! Оттолкнулся ногой и снова — бух носом! Коньки-то по песку не едут! Лежит Котька на животе и говорит:
— Как же теперь по песку кататься?
И полез вниз на четвереньках.
Тут прибежали ребята. Видят — горка песком посыпана.
— Это кто здесь напортил? — закричали они. — Кто горку песком посыпал? Ты не видал, Котька?
— Нет, — говорит Котька, — я не видал. Это я сам посыпал, потому что она была скользкая и я не мог на неё взобраться.
— Ах ты, умник! Ишь, что придумал! Мы трудились, трудились, а он — песком! Как же теперь кататься?
Котька говорит:
— Может быть, когда-нибудь снег пойдёт, он засыплет песок, вот и можно будет кататься.
— Так снег, может, через неделю пойдёт, а нам сегодня надо кататься.
— Ну, я не знаю, — говорит Котька.
— Не знаешь! Как испортить горку, ты знаешь, а как починить, не знаешь! Бери сейчас же лопату!
Котька отвязал коньки и взял лопату.
— Засыпай песок снегом!
Котька стал посыпать горку снегом, а ребята снова водой полили.
— Вот теперь, — говорят, — замёрзнет, и можно будет кататься.
А Котьке так работать понравилось, что он ещё сбоку лопатой ступеньки проделал.
— Это, — говорит, — чтоб всем было легко взбираться, а то ещё кто-нибудь снова песком посыплет!