Ступени пирамиды
Шрифт:
— Ты не права, любимая. — Трис крепко прижал к себе плачущую девушку. — Ты сама знаешь, что не права. Дорогая моя Лорана, я всегда буду помнить тебя, свою первую любовь. Но есть в моей жизни нечто большее…
— Что может быть больше и выше любви? Что может быть важнее наших чувств? У меня родится ребенок. Твой ребенок, Трис. Как ты можешь оставить нас?
— У тебя не будет моего ребенка. — Трис своей теплой ладонью стер слезы с щек девушки. — В ту ночь я еще обладал магическими силами и не допустил его появления.
— Не будет… — Потрясенно выдохнула принцесса. — А я надеялась… Подожди, Трис, что
— Я лишился ее после удара Лучевым Мечом. — Спокойно сказал Трис. — Я больше не маг, Лорана.
— Не может быть! — Вскричала в ужасе Лорана. — Почему?
— Я думаю, мои магические силы уравновесили мощь Меча и при столкновении уничтожились. Или, скорее, Меч впитал их в себя, поэтому его мощь увеличилась во время сражения. Я больше ни разу не брал его в руки, и не знаю, на что он теперь способен.
— А отец знает, что ты потерял свою силу? — Спросила Лорана, взволнованно глядя в холодные металлические глаза Триса.
— Нет. Я не говорил об этом никому, а черная аура Лучевого Меча надежно защищает меня от любой магии. — Трис легонько коснулся чехла на поясе. — Никто из Этла-Нитов, кроме тебя, не знает о моей потере.
— Трис, любимый мой. — Лорана задумчиво взъерошила его волосы. — Но тогда, тем более, тебе нельзя плыть на Проклятый остров. Без магии ты беззащитен перед чудовищами Межпространства.
— Но теперь у меня есть Меч. — Возразил Трис. — И именно он тянет меня на остров. Я не могу тебе всего сказать, но если я немедленно туда не отправлюсь, то погибну наверняка.
— Как? Почему? Всем известно, что ты в одиночку отбил нападение Братьев Полнолуния на свой дом. Что еще может тебе угрожать?
— Я сам. — Твердо произнес Трис, глядя на девушку своими нечеловеческими стальными глазами. — У меня, похоже, нет врага страшнее и сильнее, чем я сам.
— Я не понимаю того, что ты говоришь.
— И не нужно. Поверь, Лорана, если бы я мог выбирать, то обязательно остался бы с тобой. Но у меня нет другого выбора. Сначала я шел по своему Пути и думал, что чем больше узнаю, тем большими силами овладеваю. Но оказалось, что это мной овладели некие силы и что это они ведут меня. И на Проклятом острове должно решиться: способен ли я вырваться из их плена и подчинить себе, или же мне суждено погибнуть, лишившись самого ценного для личности — свободы воли.
— А моему отцу ты говорил, что хочешь открыть Врата на Землю…
— На самом деле, это не главное. Главное для меня сейчас — победить самого себя и освободиться.
— Значит, ты все-таки оставляешь меня… — Грустно пробормотала Лорана. — Моя любовь не может тебе помочь.
— Она помогает мне каждое мгновение. — Возразил Трис. — Твоя любовь помогает мне оставаться человеком. Но я все равно уйду, и ты сможешь полюбить другого.
— Другого? Кого?
— Пусть твое сердце, милая моя принцесса, само подскажет. Иди на пир и веселись там. Запомни наш разговор, как буду вечно помнить его я, но не отворачивайся от остальной жизни. Тебя еще ждут и новая любовь, и новые радости, и временные огорчения. Мне почему-то кажется, что мы еще встретимся с тобой. Но встретимся уже как друзья, а не как страстные любовники. До свидания, Лорана.
Трис нежно привлек к себе девушку и их уста надолго соприкоснулись, словно каждый из людей старался
— Ты даровал мне самую большую радость и причинил самую большую боль, Трис. Я не забуду твоего урока. Пойдем же на пир, мой возлюбленный. Я хочу выпить столько крепкого вина, чтобы потерять сознание. Только это сможет облегчить мои страдания.
— Я не пойду на пир. Я уезжаю немедленно. — Произнес Трис, выходя из шатра принцессы.
— Помни одно, Трис: я всегда буду любить тебя и ждать! — Выкрикнула вслед ему девушка и без сил упала на мягкие подушки, разбросанные по шатру. Ее тело сотрясали душераздирающие рыдания…
Город-порт Тетит в устье Хадор издавна был оживленным перекрестком водных торговых путей. По реке сплавлялись баржи с зерном и плодами, выращенными в Зеленой Долине, в порту их перекупали купцы из Этла-Тиды или Южной Империи и по океану перегоняли в свои страны. Относительная независимость Зеленой Долины и ее главных ворот — города Тетит — привела к тому, что тут собирались не только торговцы, но и всевозможное отребье: бежавшие по каким-либо причинам из своих стран люди, рассчитывающие найти работу на кораблях, воры и пираты, промышлявшие грабежом и морским разбоем. Таких людей, правда, среди Этла-Нитов было гораздо меньше, чем на Земле, и ущерб от их противозаконного промысла был не очень велик. Поэтому ни Этла-Тида, ни Южная Империя не предпринимали до сих пор каких-либо крупномасштабных военных действий против прибрежных пиратов, ограничиваясь лишь конвоем крупных торговых флотов. Ведь раньше Зеленая Долина служила как-бы буфером между двумя враждующими странами, и любая попытка полностью подчинить ее одной из них неминуемо привела бы к преждевременной войне.
С двух сторон устье реки окружали высокие горы, так что сухопутных дорог вдоль побережья просто не существовало. Единственный путь шел вдоль берега Хадор — вымощенная каменными плитами дорога, по которой конные гонцы быстро доставляли купцам в порту сведения о размере урожая и об отправке грузов. Особенно оживленной эта дорога становилась осенью. Даже сейчас, несмотря на войну, торговые связи не прекращались. И когда однажды вечером в Тетит въехала быстроходная двухколесная колесница, запряженная четверкой горячих коней, мало кто обратил внимания на молодого человека со странными серо-стальными глазами и на его юную симпатичную спутницу.
— Как в этом большом городе мы найдем Готилона и его корабль? — Спросила Алина, оглядев длинные причалы со множеством пришвартованных кораблей и одинаково серые в наступающих сумерках здания.
— Зайдем в первую попавшуюся таверну и спросим. — Бодро ответил Трис. Можно было подумать, что чем ближе он приближался к Проклятому острову, тем легче и веселее становилось на его сердце.
Первая попавшаяся им на пути таверна называлась «Лихой попугай». На вывеске была нарисована красно-зеленая птица с большим клювом, одна лапа которой сжимала короткий меч, а другая опиралась на человеческий череп. Трис оставил колесницу возле дверей, привязав ее к специально врытому в землю толстому столбу. Он не собирался искать ночлег, надеясь уже этой ночью оказаться на корабле Готилона.