Стуки-ДАО
Шрифт:
– Как скажешь, - улыбнулась она, - не в деньгах ведь счастье!
– Конечно, - произнес я и кивнул.
Мы потихоньку стали устраиваться - новая мебель в квартире - в модном прибалтийском стиле, черно-белый телевизор "горизонт" в оправе из вишневого шпона, хрустальная люстра с множеством позвякивающих висюлек. У нас было очень светло и просторно - в жаркие дни тут пахло нагревшимся паркетным деревом и для меня этот запах всегда ассоциировался с новой жизнью, новыми надеждами. На двери нашей спальни висел красный плетеный коврик с золотым китайским драконом, а на другой двери повесил полотняный гобелен со знаком "инь-янь" -
Мы купили гладильную доску и на следующий же день Лилия спросила меня, не хочу ли я опробовать это замечательное приобретение.
– В смысле ты хочешь, чтобы я погладил себе брюки?
– Что-то вроде этого, - сказал она и лукаво на меня посмотрела (ох, эти ее маленькие женские хитрости - да я видел ее насквозь!) Первое правило из той книжки - никогда не врать своей второй половине.
– Никогда не гладил себе брюки, - честно сказал я.
– А я думала, ты все умеешь.
– Я умею, но это не значит, что я собираюсь их гладить. В конце концов, это тебе купили доску.
Она недовольно сжала губы и принялась за заботу. Впрочем, неделю спустя она уже делала тоже самое, лучезарно мне улыбаясь. Вот так воспитывается характер, друзья!
Мы купили сервант, который я тут же заполнил умными книгами - они замечательно смотрелись стоя корешком к корешку. Тут была почти вся классика. Книжки, которые читал я сам - они обретались на стеллажах в спальне.
Надо отдать мне должное - я старался как мог, облегчая Лилии работу по дому.
Модерновая по тем временам телескопическая швабра для работы по дому чтобы легче было мыть пол. Пылесос, под названием "тайфун" - работающий со звуком грозного вихря давшего ему название - для того, чтобы убирать ковры. Пару раз, она пыталась заставить пылесосить меня, но елки-палки, для чего я тратил деньги, покупая эти облегчающие быт вещи? Кроме того, по чьей просьбе я это покупал? Я сам, вполне мог мыть пол и сакральной половой тряпкой! А ей купил швабру и пылесос, и при этом она еще недовольна. Пару раз у нас даже случился разговор на повышенных тонах, и когда Лилия почти начала кричать, я взял ее за руку и попытался спокойно все объяснить:
– Послушай Лиля, я понимаю, что тебе неприятно. Но не все же в жизни нам приятно. Ты помнишь, что говорилось в той книжке? Жить рядом - это большая ответственность для обоих, тут требуется терпение и выдержка. У нас у каждого есть свои желания, и мы должны уважать, а иногда просто закрывать на них глаза.
Быть терпимее друг с другом.
– Но ты вполне можешь пылесосить ковры!
– сказала она резко, - сделай уступку.
– Ты знаешь, я могу пылесосить ковры с утра до вечера. Но, скажи, мне, радость моя, кто тогда купит тебе новый пылесос? А? Если я буду занят уборкой?!
Она ничего не сказала, лишь неопределенно покачав головой. Я был доволен - хорошо иметь понятливую жену, которой всегда можно объяснить свои доводы. Она промолчала, а вечером мы смотрели на луну и мечтали. Милые бранятся - как известно только тешатся.
Эх, если бы тогда я знал, что означает это женское молчание! Увы, друзья, в своей жизни я совершил совсем немного ошибок - но в своей собственной жене я не разглядел подводных камней - лишь рябь сверху и отраженные звезды. Лилия оказалась и впрямь умной женщиной, может быть, даже на моем уровне и она не играла со мной в открытую. Горестно и тяжело это признавать, но ведь в итоге я исправил ошибку?
Впрочем, тогда я был доволен - мне все больше казалось, что я иду самым правильным и верным путем. Семейная жизнь, которой меня пугали многочисленные оженившиеся и разведенные приятели, на проверку оказалась настоящей пасторалью.
Я бы уверен, что, если в доме есть сильная рука, то никаких тяжких конфликтов в нем просто не возникнет. Особенно, если роль сильной руки исполняю я.
Мне это было очень приятно - из честолюбивого юноши с идеальной родословной и хорошими перспективами я на глазах превращался в обеспеченного главу семейства, который правит своей жизнью сам. Я на глазах набирал вес и скоро даже умудренные седовласые мужи пожимали мне руку с некоторой подобострастностью и называли по имени-отчеству. Причем, делали они это, скорее всего, неосознанно, такое уж я просто производил впечатление.
В солнечный осенний денек - поразительно ясный и приятный я впервые отправился на работу - на непыльную административную должность в МИДе. Массивное здание с гербами, наша черная "волга" у подъезда, мой отец, пожимающий руку Очень Большим Людям. Очень Большие Люди задушевно улыбались и жали руку мне, обещая, что для такого блестящего молодого специалиста у них припасена столь же блестящая карьера и вы оглянуться не успеете, как он будет командирован за границу, и ездить будет даже не на личной "волге", а вовсе на "мерседесе".
Я улыбался ничуть не менее душевно, и принимал сии высказывая без всякого смущения. Я был достоин их. И мое новое начальство это чувствовало.
Но рабочий день - есть рабочий день. Я уходил в восемь и возвращался домой к шести. На столе меня ждал ужин, а подле - моя жена Лилия, которой я рассказывал, как прошли трудовые будни. Настоящая пастораль - идиллия! Как правило, мой рассказ со дня сегодняшнего перетекал в будущее и я начинал в красках рисовать перед Лилией нашу дальнейшую совместную жизнь. По мне получалось, что жизнь эта будет похожа на бесконечный карнавал - в котором равно или поздно осуществятся все ваши мечты (если, конечно они у вас не чересчур абстрактны).
– Лиля, мы не будем жить как все эти вокруг, что занимают до зарплаты! Не будем каждый день горбатиться за гроши, не видя белого света! Нет! У нас все будет подругому!
В конечном итоге так и получилось. Одно интересно - верила ли мне тогда Лилия?
Она сидела напротив, подпирая щеку рукой, отчего казалась похожей на женскую версию Роденовского мыслителя и тепло смотрела на меня.
Не стоит, однако забывать, что она сказала после демонстрации радужной перспективы грядущих чудес.
– Было бы очень хорошо, что бы там, в завтра, мне не пришлось стирать в холодной воде руками.
Но, вот об этом отдельный разговор.
Лилия имела распространенную женскую привычку говорить намеками - она вообще не стремилась вступать со мной в открытую конфронтацию. Мне тогда казалось, что это из-за ее характера - слишком пассивного, чтобы скандалить, и я совсем забыл о той, первой нашей размолвке, погруженный в свои радужные планы.
Тогда она не говорила мне - "пойди купи хлеба", или, скажем, молока, или еще какую ни будь мелочь - она говорила - "у нас кончился хлеб". Странно, но я только теперь понял, что это была скрытая форма приказа. Тогда же ее намеки проходили мимо.