Стук ее сердца

Джоансен Айрис

А она не могла отвести глаз от него. Как ни старалась смотреть в сторону, взгляд все равно тянулся к нему. Вот и сейчас Ева видела только его руку, лежащую на подлокотнике.

Коротко подстриженные ногти. Чистые. Длинные и сильные пальцы, только что массировавшие ей шею. Она все еще ощущала их на своей коже.

Грудь вдруг сдавило, сердце застучало часто-часто.

Он посмотрел на нее.

– А, черт! – Щеки у него горели, темные глаза сузились, взгляд остановился сначала на ее горле, потом медленно спустился ниже, на

грудь.

Ева понимала, что должна остановить это все, и отчаянно пыталась зацепиться за что-то и вырваться из обволакивавшей ее паутины чувственности.

Роза. Из-за нее они здесь. Нужно переключиться на Розу.

Она оторвала от него глаза.

– Роза боится, что у нее могут отобрать ребенка.

– Я не хочу говорить о Розе. – Джон произнес это негромко, но так, что у нее по спине пробежала дрожь. Раньше она и не подозревала, что дрожь бывает не только от холода, но и от жара. – Хочешь переменить тему, да? Ладно, постараюсь не думать о тебе, хоть это и нелегко. – Он провел ладонью по густым темным волосам. – Что ты сказала? Ах да! Но почему они хотят забрать у Розы ребенка?

– Думают, что она могла ударить или уронить Мануэля. Но это полная чепуха. Роза любит малыша.

Джон кивнул:

– Это даже я заметил.

– Вот только никто из соседей про Лазаро и его шайку полиции не рассказал. А от них, когда «Скорая» приехала, уже и следа не осталось. Мне тоже не поверят – несовершеннолетняя. – Ева сердито фыркнула. – Пока тридцать не стукнет, никто тебя и слушать не станет.

– А ты еще только за половинку перевалила. – Джон поморщился. – Да, положение незавидное.

– Мне пора. – Она торопливо допила кофе. – Обещала Розе, что обойду соседей и постараюсь уговорить кого-нибудь рассказать, что там случилось и что они видели.

– Ты и вправду хочешь ей помочь?

– Конечно. Чем только могу.

– Тогда, если соседи запуганы и не желают ссориться с этим Лазаро, найди того, с кем можно договориться за косячок. Думаю, это не так уж трудно. Здесь в половине квартир есть наркоманы.

– Я наркотиками не занимаюсь, – отрезала Ева.

– Ух ты! – Он прищурился: – Задел за живое, а?

Она не ответила.

– А ты?

Джон покачал головой.

– Но если бы речь шла о том, что пара косяков поможет твоей подруге оставить ребенка, я бы сделал как надо и глазом не моргнул. Мы живем в дерьмовом мире, и оставаться чистеньким не всегда получается.

– Я не боюсь замараться, но с наркотиками связываться не стану.

– Как скажешь. – Он пожал плечами и, помолчав, добавил: – Но только имей в виду – я не такой, как ты. Врать не стану. Я не из тех, кого называют «хорошими парнями». Чтобы выжить и получить, что мне нужно, я готов на многое. – Он снова помолчал. – Мне доверяться небезопасно.

Ева смотрела на него и ничего не могла с собой поделать. Джон Галло говорил правду – она видела это по его глазам.

– Неважно. Я и не собираюсь тебе

доверять. – Усилием воли ей удалось оторвать от него взгляд. – Ты для меня никто.

Он ухмыльнулся:

– Врушка. Искренность требует взаимности. Но, может быть, я слишком многого прошу. Тебе трудно об этом говорить, да? Знаешь, ты казалась мне такой крутой, и вдруг – сюрприз. – Джон наклонился, протянул руку и убрал ей за ухо прядку волос. – У тебя сколько парней было?

Пальцы были теплые, и ее сердце, словно отзываясь на прикосновение, застучало сильнее.

– Будь оно проклято, – пробормотал Джон Галло.

Она почувствовала, как полыхнуло лицо.

– Я не желаю об этом говорить. И вообще, тебя это не касается. – Ева качнула головой и поспешно поднялась. – Мне надо возвращаться домой, пока соседи не легли спать.

– У меня машина, подвезу.

– Нет. – Она покачала головой. – Я не поеду с тобой. Не хочу. Это плохая идея.

Он медленно встал.

– Может, ты и права. Может, и плохая. Но это меня не остановит. Повторяю, я не самый хороший парень. – Его глаза блеснули. – Какого черта! Не я буду первым, так кто-то другой. Не знаю, что со мной случилось, но я не отстану от тебя, пока мы оба не выпьем это до дна.

«Пока не выпьем это до дна». У нее уже шла кругом голова, и ее это испугало.

– А теперь ты послушай меня, – зло заговорила Ева. – Ты рассказывал тут о своих планах. О том, что собираешься делать со своей жизнью. Отлично. Выбрал дорожку – катись. Но я ничьей игрушкой быть не намерена. Думаешь, я не хочу выбраться из этих трущоб? Думаешь, я не хочу чего-то достигнуть? Я работаю с двенадцати лет, и меня уже ничто здесь не задержит. – Она повернулась и зашагала по коридору к лифтам. – Ни мать, ни ты, ни кто-либо другой.

– Я и не собираюсь тебе мешать. Наоборот, помогу улететь. – Ева уже шагнула в лифт, когда он добавил: – Мы оба улетим. Может, недолго удержимся, но воспарим к самым небесам.

Джон Галло был последним, что видела Ева, прежде чем створки кабины сошлись и лифт двинулся вниз.

Он стоял, слегка расставив ноги, и линялые джинсы плотно облегали крепкие, рельефные бедра. Высокий, сильный, но не крупный, а изящный и… поджарый. Сексуальный, энергичный, гибкий, он напоминал боевую машину, всегда готовую к действию.

Она смотрела на него, и жар пульсировал в ее крови, а створки кабинки лифта все не закрывались и не закрывались.

И даже когда они все же сомкнулись, он как будто остался с ней. Остался против ее желания. Еву это озадачило. Нет, она много знала про секс. Там, где она жила, секс был повсюду. Она видела его на улице, во дворах, на лестничных клетках. Она слышала его в соседней комнате, когда Сандра приводила домой кого-то из своих «бойфрендов». Секс был тем, что притягивало парней к Розе. Тем, из-за чего она осталась с ребенком. Но Еву он до сих пор не трогал. Она его не понимала.