Студент в СССР
Шрифт:
«Взвейтесь кострами синие ночи…»
— Извини, но у меня и так обязанностей выше крыши.
— Это каких это? — подозрительно уставился на меня не самый последний в иерархии институтского студенчества Сергей Наволоцкий. Я его еще при нашем первом знакомстве сразу вспомнил. Этот прыщ в моем мире после института пролезет наверх в обком и в начале девяностых займет какое-то место в совместном с норвежцами предприятии. Завод по производству оконных стеклопакетов в итоге разорится, а Наволоцкий с деньгами исчезнет на просторах России. Здесь же он покамест истовый комсомолец и любитель
«Извини, тезка, но без меня!»
— Так я кроме старосты еще и профорг, и Вячеслав Иванович хочет меня в научную секцию порекомендовать.
Лицо комсомольского вожака заходило желваками. Но против Гольдина не попрешь, у него в ректорате авторитет.
— Я тебя услышал, но зря ты так со мной, Сереженька, — выждав паузу, Наволоцкий бросил мне вслед. — И начинайте всей группой готовиться к Ленинскому зачету.
«Твою ж дивизию! Это что еще за нафиг такой?»
В расстроенных чувствах я поплелся дальше по коридору, пока внезапно не оказался в объятиях бешеного торнадо в виде взбалмошной Ирины. Я машинально обхватил девушку за талию и притянул к себе.
— Ты что, на нас смотрят!
— А мне все равно!
— Дурачок!
Хотелось плюнуть на всех и слиться с подругой в горячем поцелуе. Но нельзя! Здесь и в самом деле не принято показывать на людях личные чувства. Во всяком случае публично их так горячо выражать. В узком кругу или своей компании можно делать почти все что угодно. Еще одна особенность советского общежития, о которой я напрочь забыл. Все-таки моя юность прошла несколько позднее и в более свободные и развязные времена. Да и не сказать чтобы тут все чрезмерно зажато и запрещено, это уже из области Голливудских больных на голову фантазий. Но в коридоре института миловаться с девушкой точно не стоило. Потому мы отошли за угол рекреации. Ирина радостно поблескивает своими шальными голубыми глазенками, что так фактурно смотрятся на фоне пышной золотистой шевелюры. Она отчего-то всегда такая в моем присутствии. И это меня нисколечко не раздражает. Скорее наоборот. Много ли нам на самом деле для счастья надо?
— Извини, Сереж я сейчас спешу. Заскочила в библиотеку за материалом, а следующая пара у нас будет на третьем этаже.
— Тогда до завтрова!
— Договорились!
Я смотрю вслед стремительно перемещающимся ножкам Иришки и вспоминаю силуэт её фигуры в спортивном костюме. Эх, лучше об Этом не думать. Мысли сразу начинают путаться и руки подрагивать. Нет, что бы там ни говорили, но в зрелом мужском возрасте есть собственные плюсы. Все физические механизмы еще работают исправно, но ты в добром здравии и можешь хоть как-то управлять «процессом». Сейчас же и будущий прошлый опыт совсем не помогает. Рядом с этой озорной девчонкой чисто дурачком становлюсь. Я уже упоминал о перестройке физиологии и моему привыканию к молодому телу. Не все так просто оказалось на самом деле.
Внезапно вспоминаю, что с утра заявила куратор. Мне к понедельнику надо готовиться к политинформации! Это обязательно и сомнениям не подлежит. Так как мы уже большие детки, то и готовить всю эту политическую галиматью должны сами. Пытаюсь вспомнить, что у нас там вывешено по плану? «Международная обстановка». Вот в выходные ею и займусь. Завтра пятница, сразу после занятий придется сбегать в кинотеатр, купить
Вы думаете, у самих девчонок нет расходов? Как бы не так! А нам представать завсегда красивыми, сколько трудов стоит? Одежда, прически, макияж, духи. Содержать родителям взрослую девушку очень накладно выходит. У меня, правда, одни пацаны были. Там больше борьба с характерами происходила, но выросли ведь и уже самостоятельные люди. Хоспади, я застыл как вкопанный около двери в аудиторию. Они же старше меня тутошнего и большинства этих студентов! Загрузившись неожиданной мыслью по самую макушку я как сомнамбула прошествовал мимо застывшего Владимира Ильича. Не Ленина, конечно, а нашего преподавателя античной истории. Под ошарашенными взглядами затихших сокурсников я прошел по проходу и уселся на свое место. Лекция уже началась и мое появление в классе в виде безмолвного привидения многих изрядно удивило.
Шубин хмыкнул и по извечной привычке пошутил:
— Ну раз староста соизволил почтить нас своим присутствием, то мы можем продолжать. Так ведь, Сергей?
Я вяло машу ему рукой:
— Да ради бога!
Непонятно над кем сейчас смеялись больше, над Шубиным или мной? Но смех, наверное, был слышен на всех этажах. Ладно Владимир Ильич человек адекватный, отсмеялся, смахнул слезы и пробормотал:
— Я понимаю осень, хандра…Но, ребята, возьмите себя, пожалуйста, в руки. Учеба только началась, и поверьте мне на слово, дальше будет лишь сложнее.
Я глянул в окно, оно выходило на съезд с железнодорожного моста. Между ним и нашим корпусом вырос осинник, теряющий сейчас последнюю осеннюю позолоту. Не знаю, что такое в голову пришло, но выдал наизусть, чуть окончательно не сорвав занятие:
Недуг, которого причину
Давно бы отыскать пора,
Подобный английскому сплину,
Короче: русская хандра
Им овладела понемногу;
Он застрелиться, слава богу,
Попробовать не захотел,
Но к жизни вовсе охладел
— Что такое у вас вчера на занятиях произошло, что все только и говорили об этом во время обеда?
Любопытные глазенки Ирины внимательно изучали мое лицо. В облегающим её стройное тело серо-дымчатом пальто девушка выглядела великолепно. И когда только она успела кудри накрутить? Мне самому времени лишь на побриться и надеть свежую рубашку хватило. Я же был женатым человеком и представляю, сколько дамы на марафет обычно времени тратят.
— Да понимаешь, просто на лекции по античной истории я прочитал Онегина.
— Чего?
Меня так позабавило в этот момент личико Ирины, что я не смог удержаться от смеха. Девушка, конечно, немедленно обиделась и уставилась в сторону игровых автоматов. Я тут же исправил положение, обхватив девушку за талию и прижав к себе. Жертва наглого насилия особо не сопротивлялась.
— Серый?
— Привет!
«Опа-на!»
Рядом с нами остановились Кеша и Паша и с нескрываемым любопытством тут же уставились на Ирину. Та кокетливо провела рукой по прическе.
— И вас не хворать? В кино?