Студент 3

Гуров Валерий Александрович

— Слушай… — молвил он, — а чего это он сказал? Вагнер какой-то… Что это значит?

— Это, друг мой Виктор, — наставительно сказал я, — русская классика. Цитата. Из Козьмы Пруткова.

— Кого? — Витек обомлел.

— Не слыхал про такого?

— Н-нет…

Я подумал, что объяснять игры авторов XIX века в литературную маску — долго, нудно, да и ни к чему, по сути говоря.

— Ну и шут с ним. Потом расскажу. Давай к делу! Завтра первый рейс, так? Прикинь по адресам, кто недалеко друг от друга живет, ну и примерный график

составь. Поставь их в очередь, другими словами. Кстати! У тебя карта города есть?

— Нет… — пробормотал Витька, начиная соображать и сожалеть, что не он додумался до столь несложного плана. Но тут же прояснился: — У Сашки должна быть! Вроде я видел.

— Ну вот и прикинь наглядно, — я полез по карманам в поисках мелочи.

— Слушай, — вдруг сказал он со сварливым оттенком, — а что это ты говорил про пару истребителей? Кто ведущий, кто ведомый?

— Естественно, ты, — вмиг откликнулся я. — Ведущий! Ты главный в этом деле. Сбытчик, так сказать. У тебя и порошок в кармане. Случись что, все проблемы с законом на тебе повисли. А я так, сбоку припека.

Говоря это, я старался делать слишком серьезный вид — чтобы ясно было, что острю. Витек, однако, не очень оценил мой юмор:

— Ну, Базилевс… Шутки в меру, как говорится…

— Мне кажется, я пошутил очень тонко, — закуражился я.

— Ага… Так тонко, что аж не видно, — пробурчал он.

— Не дрейфь, Витюня! — с подъемом воскликнул я. — Что наша жизнь? Борьба! Битва титанов!.. Ты вот что, лучше мне две копейки дай, что-то опять не нахожу.

— Блин, я тебе монетный двор?.. Муське звонить, что ли?

— Витя, запомни: эту девушку зовут Елена…

— Точно! Как же я забыл, на вступительных же ее помню!.. Ленка, точно. Вот прямо вспомнил!

— Не Ленка, а Елена. Нашел двушку?

— Держи! Помни мою доброту!

— Век не забуду… Короче! Завтра после занятий идем. Бывай!

Он был настроен еще поговорить, но я ловко от него отделался и устремился к Лене. Сперва, конечно, позвонил. Та разговаривала царственно, с важной протяжностью в голосе — наверняка не могла забыть Любину фамильярность в мою сторону. Наконец соизволила снизойти:

— Ладно, жду…

И я полетел ясным соколом. К тому же и проголодался. И будто бы чутье вело! Только моя чаровница открыла дверь, как оттуда обдало роскошным запахом домашней кухни. А точнее — какого-то сладкого пирога.

Я немедля вспомнил свою технологию грубой лести:

— О-о, вот это ароматы! Как будто шагнул в чертоги Снежной королевы!..

Снежная королева с трудом удержала надменный вид:

— Тапочки надевай. Руки мыть!..

— Бубенцы тоже бы надо сполоснуть?

— Чего? — не поняла хозяйка.

— Ну, вот это, — я пальцем показал себе пониже пояса, и даже пропел двустишие:

Слышен звон бубенцов издалека,

Это тройки знакомый разбег!..

Вообще,

я давно заметил, что рассмешить Лену нетрудно. Где-то она девочка такая простодушная, до трогательности. Поняв, про какой звон бубенцов идет речь, она попыталась сдержать смех, но не смогла, пустилась хохотать, и чуть не до слез. Наверное, представила себе какие-то картины звона именно этих бубенцов, а воображение у нее было хорошее, оно не давало ей успокоиться. Ну и я время даром не терял, тут же обхватил ее, расцеловал и на ходу потискал разные волшебные места.

— Ох, Василий! — только и сказала она. — Умеешь ты найти подход…

— Умею, — заверил я. — Однако, кухонные ветры лучше всех на свете муссонов и пассатов!..

Далее Лена гордо продемонстрировала мне пирог с протертыми яблоками и посыпкой — совершенно шикарный, реально вкуснейший, я его лопал с жадностью и нахваливал с набитым ртом, индийским чаем запивал. Но в тысячу раз больше грело осознание того, что девчонка старалась ради меня, битых часа два возилась с этим пирогом в поте лица и думала обо мне!.. Господи, как радостно это сознавать! Какое счастье иногда может подарить жизнь!..

Я не уставал согревать Ленину душеньку дифирамбами пирогу и ее талантам, видя, как сахарно она тает. Но вдруг взгляд изменился — вспомнила, что надо бы воткнуть пару шпилек.

— Кстати, — произнесла она построжавшим голосом, — а почему это Любовь наша… Королева скачет вокруг тебя, как малолетка вокруг елки?

— Ну уж и скачет, — бодро ответствовал я, прожевывая который уже кусок. — Она просто видит во мне…

Тут я хотел сказать нечто вроде «интеллектуала», но как-то постеснялся.

— … такого человека, с кем можно потолковать, совета спросить. Я это и раньше замечал.

Лена смотрела на меня, чуть сузив глаза. Несомненно, что-то восточное было в ней, только далекое-далекое, какие-то забытые, потерянные ордынские предки из четырнадцатого, пятнадцатого веков… По жизни-то это было почти незаметно, но вот причуда судьбы — вдруг из глаз советской девчонки двадцатого столетия в мир на мгновенье взглядывали призраки прошлого, не исчезнувшие, а лишь таящиеся в перепутьях ее хромосом…

— Конечно, совета спросить… — проворчала Лена. — Я уж вижу, какие ей советы нужны. Тоже бестия, Лилит самая настоящая… Вообще надо в общагу как-нибудь к вам зайти, посмотреть. У вас там Содом и Гоморра, наверное…

— Так это там, — легкомысленно отмахнулся я. — А у нас?

Странно. Сказал я это и сама собой пришла мысль: а что ждет дальше нас двоих?..

Глава 11

Я сознавал, что рано или поздно этот вопрос встанет перед нами. Собственно, он уже есть, разумеется, только нам неохота его задавать. А охота бесконечно обладать друг другом… правда, мне надо малость передохнуть после пирога.