?Студёная любовь?
Шрифт:
Разглядывая крупные плечи приезжего, изучила мудреную вышивку на его мундире. Что-то в этих узорах почудилось знакомое — это встревожило, отчего я еще приблизилась. Опустила взгляд ниже — черная ткань брюк облегала крепкие бедра и подтягивала длинные, мускулистые ноги, белые сапоги до колен с пестрым тиснением стучали каблуками по камню, высекая искры от каждого движения мужчины.
Странное ощущение неправильности закололо в груди. Я приложила руку к амулету на ключице и одними губами прочитала «сейваша». Это снимет острую боль
Толпа качалась и пугала, угрожая придавить. Мне лучше спрятаться сейчас, не то худо будет.
Выбрав момент, пока студенты скопились в одном месте и заняты разглядыванием богатого гостя, я шагнула в сторону, ближе к колоннам. Смотреть, как девушки выплясывают вокруг заносчивого павлина, который может их выбрать, мне было глубоко неприятно. Зачем так унижаться? Эти вельможи приезжают в академию за товаром и платят за нас очень много, потому простых смертных и бедняков среди них не увидеть, но некоторые особо отличались пафосом, как этот… на железных лошадях.
Когда я отвернулась от неприятного созерцания длинноволосого богача, в меня неожиданно влетел высокий и широкоплечий парень с курса боевиков, а с ним Лефрия, сокурсница, — алые щечки, пухлые губки и волосы чернее ночи. От грубых рук мага, что отодвинул меня в сторону, позвоночник прошило стрелой боли. Амулет обычно сдерживал прикосновения, но сегодня я погибала. Не устояв от шока, упала навзничь на камень площади, и белое небо Криты рухнуло на голову.
Взорвался хохот. В ушах загремело, в груди скрутилась ядовитая мерзлая змея.
Задыхаясь, я с большим трудом встала на четвереньки. Добавив «сейваша» несколько раз, стиснула ледяными пальцами амулет, да только легче не стало, камень не принимал мою магию. В глазах потемнело, а к горлу подступила знакомая тошнота. Если сорвусь в темень, случится непоправимое — я себя раскрою. Я должна уйти из толпы. Должна…
Звонкий смех прервался, и перед лицом появилась большая мужская ладонь. Крепкое предплечье, что спрятано под плотной синей тканью и украшено дорогими камнями белых и серебристых цветов, переходило в большие плечи. Я зыркнула на руку, что оказалась в опасной близости. Крупные пальцы, выраженные фаланги, ровные косточки. Кожа темно-карамельная, смуглая.
Шарахнулась поздно. Мужчина коснулся моей ладони, от этого словно огненные росчерки пошли по венам, наши руки подсветились яркими сине-серебристыми разломами и запульсировали, сплетаясь.
Отстраниться не смогла. Казалось, в одну секунду во мне лопнули все капилляры и порвались мышцы.
У нового гостя были темные глаза, а в глубине зрачков вертелась живая искра, будто фитилек.
— Дай руку. — Мягкий голос толкнулся в лицо, окатив теплым воздухом. — Я помогу.
— Спасибо, не нужно. — Я помотала головой и через боль выпрямилась. Под коленями тянуло, все косточки крутило, словно меня лопасти мельницы перемололи. Сил
Кареглазый попытался меня схватить за локоть, но я отшатнулась. Хотя это по правилам академии недопустимо. Если он меня выбрал, обязана подчиниться. Да только нельзя! Ректор предупреждал меня, чтобы держалась подальше от портала, а я будто свихнулась, в самую гущу пошла.
Глядя в пол, чтобы не провоцировать высокопоставленного гостя, я поймала равновесие, до хруста косточек сжала накидку, чтобы та не упала с плеч, и, шепча про себя бесконечное и бесполезное «сейваша», повернулась к лестнице.
Кто-то хмыкнул рядом, а после в поле зрения появились белые лощеные носки больших сапог. Королевских. Так вот что за узоры на кителе пижона!
Я втянула голову в плечи. Неуважение к потенциальному работодателю или хозяину лишит меня привилегий и хороших рекомендаций, а неуважение к ин-тэ может стоить жизни.
Благо меня больше не трогали, белые сапоги ушли в сторону, а я, ковыляя, побрела по ступенькам в зал. Дождусь конца праздника в темноте какого-нибудь угла, а потом так же тихо уйду к себе. Сейчас не смогу: комнаты нарочно заперли на время бала. Здесь даже Патроун не смог мне помочь и пойти против правил академии.
Что же на меня нашло? Зачем вышла наружу? Зачем подошла к колеснице? Она словно звала меня… Словно я уже ее видела раньше. Или его…
В глазах туманилось.
В груди сдавливало мерзлым ужом.
Кто-то, будто нарочно, врезался в меня, выхватив из легких остатки воздуха.
На мгновение я погрузилась в зыбкую тьму. Музыка и боль так оглушили, что пришлось слепо выбежать на балкон и, задыхаясь, прижаться к ближайшей стене.
Почему-то сегодня артефакт не просто барахлил — он пропускал все прикосновения.
Я поискала глазами ректора, надеясь на его помощь, но не нашла, а заметив густую тень, что скользила по коридору в мою сторону, спряталась глубже, под арку.
Маленький закуток был повернут к площади, и я неосознанно впилась взглядом в синий мундир приезжего гостя и черную косу толщиной в мою руку. Тот самый из королевской семьи, что пытался помочь и руку протягивал… Тот самый, с колесницы.
Меня снова обожгло. Ребра скрутило ноющей болью, отчего я обвисла на перилах едва дыша.
Хозяин колесницы будто почувствовал мой взгляд. Дернул плечом, повернулся к балкону. Потер кулаком грудь. Вскинул голову. Жадно расширил ноздри, принюхиваясь.
Вон сколько вокруг претенденток, а кареглазый, прострелив толпу хищным взглядом, смотрел на меня.
Чтобы скрыться от его безумных глаз, я отступила к стене и накрылась слабым невидимым куполом. На больший не хватило сил. В эссахе что-то изменилось, моя ледяная магия бушевала, ребра будто ломались, крошась о нечто необъяснимое. От мощного холода, что разрастался под кожей, слиплись губы, а изо рта вылетело крошечное облако тепла.