Струны
Шрифт:
— А как в действительности?
Ну вот, наконец-то хоть раз этот гад улыбнулся.
— Да нет, — отмахнулся Абель, — “дьявольский” — это так, для хохмы, а вообще-то там все в порядке: вода, трава, деревья — не хуже и не лучше, чем здесь. Чуть побольше Ирландии, так что мы избавим себя от их бандитского общества лет на сто, а может, и на триста. — Он долго, взахлеб, зевнул. — И мы обещали господам изоляционистам привезти их семьи, подкинуть чего из жратвы и вещичек, хотя они того совсем не заслуживают.
— Пожалуй.
Абель хмуро всмотрелся в Седрика:
— Да не угрызайся ты, не мучай себя, ни в чем ты не виноват. Ты сработал просто великолепно. Я
Видя, что Седрик все так же мрачно смотрит в землю, он добавил:
— Мы потеряли гораздо больше парней, чем они. То, что сделал ты, — еще очень малое им наказание. В Кейнсвилле тебя возвели в ранг национального героя. Может, и памятник поставят.
— А как там Барни?
— С ним все о'кей. Малость подлечат, и будет как новенький.
Вранье, честно говоря, но мальчонка, слава Богу, этого не заметил.
И тут окаймленные недельной щетиной губы разъехались в широкой ухмылке:
— Да, здорово это я их сделал, этих изоляционистов. Представляю себе, какие были у них морды, когда они врубились, что я открыл окно и домой им уже не вернуться!
Только ведь не Седрик открыл окно, а Абель, на пару с Лайлом Фишем. С другой стороны, разве удалось бы им загнать всех синезадых агрессоров в один купол, не выруби Седрик вожаков, после чего сам он превратился в ищущую убежища лису, а изоляционисты — в озверевшую свору гончих? Фиш великолепно — профессионал, он и есть профессионал — воспользовался неожиданным поворотом событий. С помощью кодов самого высокого уровня он увел в сторону тележки, в которых находились Матушка Хаббард и Чен, остальных же пустил в погоню за Седриком. Только зачем тому знать все это? Пускай себе считает, что Система ему повиновалась.
Но Седрик снова помрачнел. Если раньше национальный герой пялился в землю, то теперь он ковырял ее каким-то сучком.
— О чем мы задумались? — очаровательно улыбнулся Абель.
— Мы с Элией.., мы бы, значит, хотели.., мы тут подумали, что хорошо бы было исследовать перевал — ну, значит, тот, что на снимках с орбиты. — Взмахом несусветно длинной руки Седрик указал на запад, на далекие снежные вершины, феерически раскрашенные закатом в розовые и бледно-оранжевые тона. — Хорошее ведь дело, как думаешь?
В его голосе звучала озабоченность. Инициатором была, конечно же, Элия, а Элии эту идею ненавязчиво подкинул сам Абель.
— Вот даже и не знаю… — Абель задумчиво потер подбородок, тоже покрытый щетиной, но не какой-нибудь там клочкастой, а вполне пристойной и даже обильной. — Она же прямо лингвистический гений, переводит как никто. Зря мы назвали нашу помойку Римом, — тут же чистый Вавилон, а будет и того почище. В следующий раз закинут сикхов и бразильцев — ну куда же мы без нее?
— Ты что, серьезно? — вскинулся Седрик. — Мы же с ней — отличная поисковая группа, она и опасность чувствует, и всю эту научную мутотень знает. А я хорошо управляюсь с пони.
— И еще ты — лучший в мире стрелок.
— Ну, научили меня, — равнодушно пожал плечами Седрик. — Так это ж любого научить можно.
Хрен там любого! Лазерному снайперу необходимы железные, стальные нервы. А этот мальчонка непоколебим, как гранитный утес, и нервы у него как арматурные прутья — только сам он того не знает. Да и пресловутая банзаракская интуиция относится к Седрику серьезно, с уважением — иначе как бы смогла Элия спасти его от этого партизана недорезанного? Принцесса клянется и божится, что подобное предупреждение об опасности, угрожающей другому человеку, — вещь неслыханная, а раз так, то Седрик критически
Абель несколько минут внимательно изучал фантастически красивый закат, наслаждался изумительным вечерним воздухом — и делал вид, что обдумывает неожиданную просьбу.
— Значит, вы уйдете. И на сколько? Недели ведь на три, не меньше, так? Ну ладно бы Элия, а вот как мы обойдемся без тебя?
— Без меня? Да кому я тут нужен?
— Ну а вдруг у нас кончатся колья для палаток?
— Ну а вдруг я сломаю тебе челюсть?
— Хорошо бы, — мечтательно вздохнул Абель. — Тогда я стану серьезным и молчаливым, а то ведь и не президент у вас, а так, трепло какое-то.
Он расхохотался и хлопнул Седрика по плечу:
— Слушай, а ведь и вправду хорошая мысль. Так и сяк нам придется еще до наступления зимы перекинуть половину народа к побережью, и лучше бы они проделали путь собственными ножками. Такая прогулка по свежему воздуху сильно оздоровит их психологию — ты же слышал про Исход? А про Долгий Поход
? Ну вот, тогда и объяснять нечего. Ты разведаешь маршрут, радируешь нам, мы пошлем за тобой самолет, а потом ты же и поведешь мигрантов.
Банзаракцы охотно последуют за своей принцессой, так что политическая база Джетро Джара сместится на ха-арошее расстояние от складов. Влияние самого Абеля Бейкера базировалось именно на припасах, поставляемых Институтом; когда струна лопнет, ситуация несколько изменится, тут нужно будет глядеть в оба и действовать шустро — кто зацапает в свои ручки шаловливые технику, тот и будет править миром. Абель, унаследовавший мощные политические гены и от папы, и от мамы, ничуть не сомневался, что легко переиграет и Джетро Джара, и всех прочих джетро джаров.
А ведь этот двухметровый красавчик совсем не рвется в вожаки — или хотя бы поводыри — народных масс, вон как нахмурился. Абель представил себе Седрика с длинной седой бородой и посохом и еле сдержал улыбку — пророк получался великолепный, хоть картину рисуй. Главное же — ему очень полезно погулять пару недель подальше от лагеря. Перестанет терзать себя мыслями про убийства, не будет поминутно натыкаться на своих двойников (каковых имелось шесть штук), а тем временем можно будет переловить последних изоляционистов, закинуть их на Дьявольский остров и спокойно вздохнуть. К тому же парень заработал себе медовый месяц. Любая новобрачная парочка хочет остаться в полном одиночестве, чтобы лизаться безо всяких внешних помех. Так уж они, люди, устроены.
Семеро Седриков! Скоро они собьются в шайку, тут уж и к бабке не ходить. А этот станет их вожаком, кто же не знает, что он — герой.
— И когда вы уходите?
— Завтра! — Седрик расплылся широкой, от уха до уха, улыбкой. — Прямо на рассвете и тронемся.
— М-м-м… — неопределенно промычал Абель. — А окно около полудня.
Седрик хмыкнул, отвернулся и начал внимательно изучать закатные облака.
— Я тут перекинулся словом с разведчиком, — заметил он. — С одним из тех, что были на западе. Говорит, здешний океан — это и вправду что-то. Медузы с парусами, огромные, как яхты. А еще, говорит, такие звери вроде тюленей — лежат на камнях и поют.