СТРУНА ИСТОРИИ

Гумилев Лев Николаевич

В первых двух случаях мы видим поток — в арабском случае; во франкском случае в Западной Европе — тоже поток, хотя и не такой прямой, не такой целенаправленный, немножко размытый. А здесь (Л. Н. Гумилев показывает на карте территорию Римской империи. — Прим. Ред.) всё полезло в разные стороны, а результат был тот же. Вероятно, — в движении сила. В то время сила была — у христиан. Потому что по закону о том, что тайные общества запрещались (Траян издал такой закон), все общества запрещались — и тайные, и явные, [264] — вообще нельзя было ходить никуда, даже общество сапожников было запрещено, — христиане рассматривались как общественная угроза. Почему? Потому что они по вечерам собирались, что-то такое делали, говорили, потом ели своего Бога и потом расходились. И никого на свои соборы, собрания не пускали. А там было приказано их арестовать, потому что в тогдашней Римской империи желающих доносить на своих близких было более чем достаточно. Пошел такой донос на всех римских граждан и провинциалов, что Траян испуганно запретил принимать доносы на христиан.

264

Траян (53 — 117) —

римский император с 98 г. В 99 г. возобновил закон, запрещавший все общества, имевшие собственные законы, кроме общих государственных, чем подал новый повод к преследованию христиан. А в 104 г. издал специальный закон против христиан.

«Да, конечно, — сказал он, — надо казнить, но только по их личному заявлению. Вот приходит человек и заявляет, что он христианин, — тогда его можно казнить и… А если он не говорит, а на него пишут, — выкидывайте все доносы!»

И что вы думаете? Оказалось огромное количество людей, объявлявших себя христианами и принимавших казнь. Потом даже этот закон перестали соблюдать преемники Траяна, потому что пришлось бы казнить слишком много весьма толковых людей — христиан и близких к ним. Христиане — это общее название, не только церковные христиане, но и гностики и манихеи (хотя об них особый разговор), все они подпадали под этот закон. Они сначала объявляли себя. Их уговаривали: «Да ладно тебе. Ты иди, подумай, может, завтра придешь, я тогда запишу, а сейчас меня вообще нет. У меня рабочий день кончился». — «Нет, запиши меня. На казнь не успею!» — «Ну, на следующую успеешь. Какая тебе разница?» Вот такой разговор.

А они: «Нет!»

Потому что, в силу своей пассионарной одержимости, они так поверили в смерть и в загробную жизнь, что они считали, что для того, чтобы спастись, требуется смерть. И они требовали смерти.

А менее пассионарные — они служили. Служили в войсках, служили в администрации, служили в правительственных органах, торговали, возделывали землю, и поскольку они не допускали разврата и соблюдали строгую моногамию, то они быстро размножались. Женщина-христианка рожала мужу-христианину каждый год по ребенку, потому что считалось, что убивать плод в чреве — это грешно, это убийство.

А в это время язычники развлекались так, как принято развлекаться в больших городах всего мира, естественно, — стриптиз. И детей они почти не имели. То есть к III в. количество христиан было уже велико, но принципиальность свою они сохраняли.

Вот когда в Галлии было восстание багаудов, [265] то надо было послать хорошие войска на подавление. Восстание было не христианское по существу, но какая-то часть этих багаудов и их вождей были христианами. А может быть, и не были, но про них слух прошел, что они христиане (считалось, что багауды — христиане), которые убивали своих помещиков-латифундиалов, бывших язычниками, что они действительно и делали…

265

Багауды (кельт, baga — борьба) — участники народного антиримского движения в Галлии и Сев. Испании в III–V вв. Это разорившиеся крестьяне, мелкие ремесленники, колоны и беглые рабы. Основным районом восстания были густые леса между р. Сеной и Луарой. Их предводители Аманд и Элиан, провозглашенные императорами, создали армию, включавшую пехоту, комплектуемую из земледельцев, и конницу — из пастухов. Подавленное римлянами движение возобновилось в 408 г. В 435–447 гг. восстание охватило Сев. — Зап. Галлию, но было дважды подавлено римскими военачальниками Аэцием и Литорием; в середине V в. оно вспыхнуло в Сев. Испании; подавлялось римскими, а затем вестготскими полководцами.

Против них направили для подавления один из самых лучших и дисциплинированных легионов Империи — десятый Фиванский легион. Те приехали в Галлию и вдруг узнают, что их посылают против единоверцев. Они отказались. Восстания в римской армии в то время были постоянно, легионы восставали запросто, а в легионе сорок тысяч человек вместе с обслугой (десять тысяч бойцов и там обслуга, вспомогательная часть … в общем, сорок тысяч человек) отказались подчиниться начальству. И они знали, что им за это полагается казнь через десятого — децимация. Но вместо того, чтобы поднять восстание, они положили копья свои и мечи и сказали: «Воевать не будем!»

Ну, — что ж? Через десятого, выйди, выйди, выйди! Отрубают головы.

— Пойдете воевать?

— Не пойдем.

Еще раз, — через десятого… и еще раз! Весь легион без сопротивления дал себя перебить. Они сохранили воинскую присягу и свою дисциплину. Они дали слово — подчиняться, они подчинялись, но не против своей совести. Совесть была для них выше долга. [266] Праздник есть такой Сорок тысяч мучеников — это как раз в память о десятом Фиванском легионе.

266

Со времени их мученической кончины в 313 г. Церковь прославляет 22 марта память этих святых. Они приняли страдания за Христа уже перед самой победой христианства в Римской империи. См.: Робертсон Дж. История христианской церкви. СПб., 1890, т.1. с. 133.

Вы понимаете, какой такой был страшный подъём (пассионарности. — Ред.), и он сломал систему Римской империи. Это очень интересная вещь.

Можно ли сказать, что это был социальный протест? Отчасти да. Но почему этот социальный протест проявился только в Восточной части Римской империи, где порядки были совершенно одинаковые с Западом? Он был в Малой Азии, в Египте, в Сирии, в Палестине, гораздо слабее в Греции, очень слабо, и совершенно

не чувствовался ни в Италии, ни в Испании, ни в Галлии. А порядки были одни и те же, и люди были одни и те же.

Кончилось дело тем, что во время очередной междоусобицы, после отречения Диоклетиана, [267] его преемники — Константин и Максенций — схватились между собой. И Константин, чувствуя, что у него войск меньше (он командовал галльскими легионами, а Максенций стоял в Риме), он объявил, что даст христианам веротерпимость. [269] И позволил начертать на своем знамени вместо римского орла крест. Много легенд с этим связано, но нас интересуют не легенды, а факты. А факт заключался в следующем: небольшая армия Константина разгромила огромную армию Максенция и был занят Рим. Когда союзник Константина, владевший Востоком, — Лициний — с ним поссорился, то небольшая и менее боеспособная армия Константина разгромила армию Лициния. Лициний [270] сдался при том обещании, что ему будет сохранена жизнь. И, конечно, его казнили. Он негодяй и мерзавец был редкостный.

267

Диоклетиан (245–313) — император в 284–305 гг. В 284 г. войска провозгласили его императором. Провел много реформ в сфере управления армии. После раздела империи на две части он правил в Восточной части империи, а правителем Западной части назначил императора Максимина. Сложил с себя полномочия в 305 г.

269

В битве у Мульева моста в 312 г. Константин одержал победу над Максенцием. По легенде, перед этим сражением он увидел в небе крест с начертанными словами: «Сим победиши», что определило его обращение в христианство.

270

В битвах у Адрианополя и Хрисополя он разбил Лициния. В 324 г. Константин стал полновластным правителем империи.

В чем тут дело? Я думаю, что тут дело в том, что все христиане, которые служили в войсках, знали, что это их война и что они идут за свое дело, сражались с удвоенным рвением. То есть они сражались не только как солдаты, но и как сторонники той партии, которую они защищали. Овладевшая их умами идея толкала на смерть, но толкала, естественно, только пассионариев. Инертных людей никакая идея никуда не толкает. Идея защиты язычества никого никуда не толкала, а были ведь люди талантливые и люди, которые защищали язычество — философ Плотин, [271] философиня Ипатия, [272] такие люди, как Прокл, [273] Либаний, [274] Ямвлих [275] — они были по таланту ничуть не ниже, чем гностики и Отцы Церкви. [276]

271

Плотин (ок. 204–269) — античный философ-идеалист, основатель неоплатонизма. В центре философии Плотина — диалектика трёх основных онтологических субстанций (ипостасей) — «единого», «ума» и «души».

272

Ипатия из Александрии (370–415) — женщина-математик, астроном и философ-неоплатоник.

273

Прокл (410–485) — греч. философ, представитель афинской школы неоплатонизма. Систематизатор язычества; стремился возобновить и объединить учения всех греческих философов, отвел каждому из них место в своей философской схеме. Ко всякой отдельной фазе мирового развития применил он триаду: пребывание, исхождение и стремление к возвращению.

274

Либаний (314 — ок. 393) — греческий софист и ритор. Получил образование в Афинах. Родом из Антиохии из знатной семьи, обедневшей в результате конфискации имущества при Диоклетиане. До смерти 40 лет руководил риторической школой.

275

Ямвлих (ок. 250–330) — древнегреческий философ, основатель сирийской школы неоплатонизма. Стремился отстоять политеизм древней мифологии перед лицом побеждавшего христианского монотеизма, пытался дать истолкование и классификацию мантики, жертвоприношений и других обрядов древней религии.

276

Отцы Церкви — мыслители и богословы II–III вв., учение которых было основано на Священном Писании, стремились опровергнуть обвинения нехристианских авторов-язычников в адрес христианства и искоренить еретические доктрины. Наиболее известные — Василий Великий (329–379), Григорий Богослов (329–390) и Иоанн Златоуст (347–407).

Но эти новые (христианские. — Ред.) идеи вначале, пока на них не обращали внимания, сплотили вокруг себя пассионариев, и они победили. Константин, не ставший христианином, тем не менее, дозволил своим детям креститься. И христиане оказались во главе Империи. Тогда уже язычники оказались в положении плохом, то есть имели ограничения в прохождении службы. К этому все и сводилось — на хорошую работу не брали.

Но поскольку пассионарность была, и она продолжала расти… (ничего не слышно на пленке, так как Л. Н. подошел к графику «Изменение пассионарности в системе» и показывает фазу подъёма пассионарности. — Прим. ред.), и поскольку это — пассионарные люди, то они мечтали действовать, а действовать стало где? — Негде. И — деятельность эта стала проявляться в таких довольно уродливых формах.