Стройки Империи

Олег Измеров.

СТРОЙКИ ИМПЕРИИ

ироническая пародия

От автора.

Самое

сложное в альтернативной истории — это когда она совершенно неожиданно перестает быть альтернативной. Пока создавался "Ревизор Империи", испортились отношения с Рейхом и исчезла возможность развивать страну на нефтемарки. Гетман заявил, что танки соборной России движутся на Киев; впрочем, автор совершенно не склонен доверять гетману. Пресса перестала обсуждать вопрос, когда начнется война в Европе, и переключилась на тему, сможет ли Клинтон втянуть нашу страну в войну в Европе, которая давно идет под мирные переговоры. В предвыборной гонке в США вновь принял участие Хьюи Лонг.

Разумеется, как уже понял читатель, это не более чем шутка. Однако с чувством юмора в последние годы в нашем обществе явно что-то творится. Автору начали попадаться люди, которые уверяют, что в Брежневское время в Брянске якобы было нечего купить на ужин, хотя эти люди не только не жили в Брянске, но и вообще не застали живого Брежнева. Причем они доказывают это людям, которые жили в Брянске в те времена и ходили по магазинам.

И вот по этим причинам автор решил показать такую честную и правдивую, но не нашу историю, которая ну никак не сможет стать нашим будущим. Вернее сказать, у автора на это есть надежда. Хотя полную гарантию, как сказал герой Ильфа и Петрова, может дать только страховой полис.Герой окажется в мире, где великие державы решили вместо войны отказаться от ядерной гонки вооружений. Ну, почти отказаться. Они хотели, как лучше а что получилось — судить уже самим читателям.

Сталин и Ленин на этот раз в романе не участвуют, потому как это эпоха Косыгина и... но это будет сюрприз. Красивые женщины, шпионы и спецслужбы гарантированы; в порядке бонуса — немного уголовников и предателей. Ну и как положено каждому попаданцу, герою предстоит спасти мир. Мир почему-то всегда надо спасать, и в нашей жизни тоже.

Все готовы? Тогда вперед, в неизвестность!

Часть I. Вернувшийся в игру.

"Хороший вопрос, как говорят политики. Нужен особый человек. С определенными способностями. С этаким длиннющим списком способностей. Более того, со взвешенным их сочетанием. До нас ведь не сразу дошло. Думали, пойдет каждый молодой, смышленый, амбициозный. Ну, типа я. Теперь-то мы знаем... думаем, что знаем, он должен соответствовать физически, психически и характером. У него должен быть особый взгляд на окружающее. Должна быть способность, как оказалось, редкая: видеть и как оно есть, и как оно все может быть. Ну, конечно, если вы поняли, о чем это я."

Джек Финней. "Меж двух времен".

1. Ровесник революции.

— Давайте по порядку, гражданин. Ваше фамилия, имя отчество, место и год рождения?

— Еремин Виктор Сергеевич, город Брянск, год рождения одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмой.

— Гражданин, вы серьезно?

Старшина

милиции из линейного отделения, согласно предъявленному удостоверению — Сысоев Петр Ефремович, — выглядел как-то невзрачно. Человек, похоже, тянул служебную лямку с низов, быт устроен, есть домик и участок где-нибудь возле Ново-Советской, на высокие должности не рвался, отбарабанит свое и пойдет чинить крышу и кормить курей.

На этот раз Виктор даже не успел толком понять, что угодил в другое время. Факт попаданчества он осознал, когда увидел, как прямо на него, по асфальтовой полосе тротуара, несется тетка лет сорока, в деревенской кацавейке мехом внутрь, старых бесформенных ботах и с бурой хозяйственной сумкой из кожзама.

— Вот он! Вот он, гад! Держите! Люди добрые, хватайте его, это же полицай!

Сумкой она пыталась ударить Виктора, но в единоборствах была не сильна, и Виктор увернулся. Тут же подоспели вежливые люди с повязками ДНД на рукавах пальто; по счастью, они сразу же остановили и тетку ("Спокойно, гражданка! Без самосуда разберемся!"). Виктору предложили пройти; как человек, с жизненным опытом ДНД, ОКОД и даже Осодмила, он согласился.

— Извините, это, конечно, же, невероятно. Хотел сказать, что пятьдесят возраст. Налетели тут, запутался.

— Пожалуйста, соберитесь. Стало быть, выходит, год рождения восемнадцатый?

Милейший человек старшина, подумал Виктор. Значит, это шестьдесят восьмой. Довольно странный год. В капстранах молодежь внезапно стала бунтовать против капитализма, а в соцстранах — против социализма. В Чехословакию войска ввели, в Штатах массовые беспорядки до кровопролития. А потом быстро все стихло. Революция, устроенная непонятно кем. Ни рабочим, ни бизнесу она была ни к чему. Масса левых группок, каждая из которых считала себя самой левой, и ничего не знала про себя, кроме того, что она левая.

Хотя это наверняка другая реальность и в ней другие заморочки. Четыре раза другая реальность. Хорошо хоть сейчас опять закинуло туда, где в детстве помнится, и, судя по форме товарища старшины, это что-то на тему старого доброго СССР.

— Семнадцатый, — уточнил Виктор.

— Вот как... Стало быть, ровесник революции. А меня вот к концу войны призвали, под Прагой ранило, но не сильно.

Фигово, подумал Виктор. Война была, и у него, у Виктора, как раз призывной возраст. А, стало быть, может существовать двойник-предатель. Личность подозрительная, откуда — неведомо, стало быть, осудят — и к стенке. Правда, не сразу, судить будут. Если свидетели узнают в нем, Викторе, какого-нибудь местного гада, можно сколько угодно говорить, что ты — это не ты. Еще и какие-нибудь дела послевоенные повесят.

— Хильков это, я говорю, у немцев служил! — заорала тетка со стула у стены. — Он, он расстреливал, я сразу узнала!

— Подождите, гражданка, не все сразу, — остановил ее старшина. — По порядку давайте. Ваша фамилия, имя и отчество.

— Талакина, я, Любовь Семеновна... Вокзальная, сорок семь живу. Дом на две семьи такой.

— Про дом, гражданка Талакина, после. Вы утверждаете, что это гражданин Хильков, который во время войны служил у немцев, и участвовал в расстрелах?

— Он, точно он! Вы на груди посмотрите, у него наколка там, орел и якорь, синяя такая!

Виктор облегченно вздохнул. Куртка кожаная на месте — стало быть, не вселенец.

— Гражданин Еремин, покажите, пожалуйста, место на теле, о котором говорит гражданка Талакина.

— Пожалуйста... Одежду можно сюда повесить?

Снимать рубашку было боязно. А вдруг все-таки что-то проявилось? Перемещение так и осталось для Виктора тайной, и мало ли что.

— Вот, глядите...