Стройбат
Шрифт:
5
Голая – старики в плавках, молодые в одних подштанниках, – посиневшая четвертая рота стояла выстроенная вдоль казармы.
Комиссия – коротенький полковник и два майора в сопровождении Быкова, Лысодора, капитана Дощинина, Мороза и забинтованного Бурята – неспешно бродила вдоль строя.
Уже начались хитрости: поврежденные в побоище старались по мере приближения комиссии встать в начало строя, где комиссия уже прошла. Поэтому комиссия про шла вдоль строя
– Руки вверх! – скомандовал коротенький полковник.
Двести с лишним багровых стройбатовских кулаков на белых руках вскинулись к потолку.
– Туда, – негромко скомандовал полковник Сашке Кунику. Под мышкой у него синел квадратный отпечаток пряжки.
Куник понуро поплелся в Ленинскую комнату, куда комиссия загоняла явных участников.
Через некоторое время восемнадцать человек без ремней в сопровождении губарей потопали по бетонке к воротам. И Куник, и Женька, и Миша Попов. На губу. На КПП места мало.
В казарме вставили стекла, стало теплее. Максимка оттирал присохшую к тумбочке кровь и рвоту.
– …Вина хорошего попьем… – Нуцо ломом натягивал половые доски, а Костя шил гвоздем. – У меня вся Молдавия родня. У меня дед есть. Он еще против вашего царя воевал. Его побили, он глупой сделался. И слабый весь. Румынский царь ему пенсию платил, А потом ваши пришли перед войной. Перестали платить, враг стал…
– В Москву пусть напишет, – посоветовал Фиша.
Нуцо засмеялся.
– Да он помрет скоро. Старый… Мороз идет!
Мороз подошел к яме, заглянул в нее.
– Кончаете уж?.. Ну-ка хэбэ скидайте!
Фиша стянул робу.
– Ты-то чего раздеешься? – жестом остановил его Мороз. – Ты ж на плацу не был. Одеись назад. – Мороз покачал головой. – Ишь, какая нация шерстистая, хуже грузинов. – Обошел голого по пояс Нуцо. – Чисто. Одеись. – Посмотрел на Костю спереди, остался доволен. – Повернись! (Костя повернулся спиной.) Божечки ж ты мой!.. Ты погляди, у него ж спина!.. И пряха. След. Куда ж ты лез-то, паразит! – Он пыхнул дымом в сторону.
Костя стал вяло одеваться.
– Да, кто ж губаря-то, а?..
Костя пожал плечами. И посмотрел на Нуцо. И Нуцо, улыбаясь, тоже пожал плечами.
– Работайте, – сказал Мороз. – Бог даст… С губы донеслась песня: «Не плачь, девчонка, пройдут дожди».
– Ты зубы-то сыми, – проворчал напоследок Мороз в сторону Нуцо. – Медь во рту – один вред… И людям в глаза бросается… А то слухи: с зубами ктой-то по плацу прыгал…
Мороз ушел.
Нуцо ногтями стал торопливо сковыривать бронзовые коронки, от усердия даже на землю сел.
– Ты чего? – обеспокоился Фиша. – Земля холодная, а тебе почки болят. Встань.
Перед самым ужином прибежал Валерка Бурмистров. Валерку бил колотун, тряслось все: и сиськи и
– Земеля-я! Мать твою… – зашипел он, наступив кедом на гвоздь в доске. С перекошенной от боли мордой Валерка другой ногой придержал доску, снялся с гвоздя. – Чурка ваш повешался, на хрен!
– Бабай? – выдохнул Костя.
– Он… Сволочь, – шипел Валерка, тряся ногой. – За ражения не будет?
– Когда?
– Да он не до смерти, – скривился Валерка.
– Слышь, еврей! – крикнул он Фише, столбом замершему в яме. – Йод принеси! По-быстрому! Кому сказал?!
Фиша не трогался с места.
– Принеси, – попросил Костя. – В канцелярии аптечка.
– Сплю, земеля, и чего-то прям, знаешь, ну не знаю, как сказать, – бормотал Валерка. – Встал, в глазок глянул. А он висит, ногами дрыгает. Я раз – и за сапоги! Чуть ему калган не оторвал.
– Живой он?
– Дышит… Я его малость… – Валерка потусовал кулаками воздух. – А чего он? Я с него ремень брючный забыл, он на нем и повешался. Пойдем глянем, а то я один не это… Пойдем, земеля…
Бабай лежал на бетонном полу в камере. И плакал. Лицо его было разбито.
– Бабай! – Костя потеребил его за рукав. – Ты чего?.. Зачем ты?..
– В турму не хочу…
– Да кому ты, на хрен… – замахнулся по инерции Валерка.
– Позови Морозу! – плакал Бабай. – Позови старшину Морозу!..
– Позвать бы… – поднимаясь с корточек, полувопросительно сказал Костя. – Мороз в роте?
– За дочками в детсад пошел. Да вон он!
Мороз стоял на трамвайной остановке, держа за руки двух девочек.
Когда жена Мороза, работавшая поварихой в полку, в Шестом поселке, опаздывала на автобус, Мороз сам забирал дочек сада, и они до темноты oшивались в роте. Богдан приволок для них со свалки трехколесный велосипед, подвинтил, подкрасил.
– Товарищ старшина! – заорал Валерка.
– Чего орешь? – Мороз потянул девочек к воротам КПП, приподнял фуражку, пятерней прочесал седые волосы.
– Чурка чуть не повешался! – выпалил Валерка.
– Я сдернул!
– Чего-чего? Идите-ка погуляйте, – сказал Мороз дочкам. – Велисапед свой в каптерке возьмите, покатайтесь.
Девочки вприпрыжку убежали.
– Живой? – спросил Мороз.
– Нормальный ход. Не до смерти.
– Та-ак… – пробормотал Мороз. – Начинается…
6
Последним трамвая вылез старик в азиатском халате и на костылях. На голове у него была огромная лохматая папаха рассыпающихся завитков, а на единственной ноге – нерусский коричневый сапог в остроносой калоше. За спиной старика был вещмешок.
Он вылез автобуса, подпрыгнул пару раз на ноге, установился и поправил вещмешок. Потом стал озираться.