Строптивый
Шрифт:
— Ты думаешь, что я пьяна, и не соображаю, что делаю, — сказала она, и продолжила говорить прежде, чем я смог вставить хотя бы слово: — Я не слишком пьяна, чтобы осознать, что я здесь с тобой. Просто я чувствую себя настолько хорошо, чтобы перестать прятаться.
Я не знал, к чему она вела, но я соблюдал дистанцию.
— Я ненавижу притворяться, Роуди.
— Притворяться?
Она прошла к кровати и опустилась на неё, выпрямив руки на бёдрах.
— Быть может утром я и пожалею об этом, но я просто хотела сказать тебе, что на самом деле
Она так охренительно красива.
— Я признаю, что все мои барьеры рухнули, и только поэтому всё это говорю. Но, если я этого не сделаю, то пожалею, — она улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз. — Я, может, даже, когда наступит утро, пожалею, что открыла рот, но сейчас мне плевать, Роуди.
Я стискивал рукой горлышко своего пива, и смотрел ей в глаза.
— Ты настолько небезразличен мне.
Сердце сжалось у меня в груди.
— Ты мне тоже небезразлична, Кассандра.
Она помотала головой.
— Нет, — сказала она, и замолчала на долгие секунды. — Я имею в виду, я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что иногда мне от того, что я не могу быть с тобой, больно.
И прямо в этот момент всё остановилось. Не было больше ничего, что в этом мире имело бы хоть какое-то значение, кроме сказанного Кассандрой.
Глава 4
Кассандра
Прямо сейчас он, скорее всего, меня ненавидел. Мне никогда не стоило говорить ему, что я его люблю. Из-за алкоголя, мой речевой фильтр абсолютно отключился, и теперь я не знала, что делать. Я была ему небезразлична. Это было мило, но это не то, чего я хотела. Я хотела быть ещё более небезразличной. Я даже приударила за ним, чтобы у него возникло желание, или что-то еще. Вместо этого, я была ему небезразлична.
Насколько хреново это было? Может, некоторым женщинам и нравилось думать, что они небезразличны мужчинам, но не мне. Роуди был не из тех мужчин, которые вообще, блядь, заботятся о женщинах. Он заботился только о своей сестре.
— Просто забудь о всём, что я сказала. Это действительно было глупо с моей стороны.
— Нет, — он остановился возле меня, взяв меня за руки, тем самым заставляя меня выпрямиться.
Почему мы вообще были здесь, наедине? Всё это было похоже на то, чего я никогда не буду иметь, и он меня этим дразнил.
— Слушай, я знаю, что ты никогда не почувствуешь того же ко мне, и это просто отстойно, — я смотрела на что угодно, но только не на него. Я не хотела пялиться на него, когда у меня польются слёзы.
Алкоголь дал мне ощущение прелестного кайфа, и теперь я хотела вернуться домой.
— Ты успокоишься? — спросил он, а я даже не поняла, что болтала попусту.
— Прости.
— Кассандра, когда я сказал, что ты мне небезразлична, я имел в виду всё. Не думаю, что ты даже понимаешь, что это значит.
Уставившись на него, я не знала, что сказать. Это всегда было сложно, когда дело касалось Роуди.
— Ты самая прекрасная женщина, которую я когда-либо встречал. Ты улыбаешься, и она освещает весь мой мир. Меня никто никогда не привлекал так, как ты.
— Роуди?
— Нет, дай мне закончить. То, как ты заставляешься меня себя чувствовать… Если бы Эрик - твой отец - узнал, он бы меня убил.
Я не могла сопротивляться этому - я обняла его лицо ладонями и прижалась губами к его губам. Я не дала ему времени думать о моём отце или о чём-нибудь еще. Меня заботило лишь то, чего мы оба сейчас хотели.
Проведя языком по его губам, я застонала, и он приоткрыл рот, углубляя поцелуй. Роуди одерживал верх, контролируя поцелуй. Он сгрёб мои волосы в кулак и начал оттягивать мою голову назад. Я застонала, когда всплеск боли от этого пронёсся по всему моему телу.
— Малышка, какого хера ты со мной делаешь? Если Эрик узнает, мы в жопе.
— Мне плевать. Я хочу только тебя, Роуди. Пожалуйста, пожалуйста, — молила я.
Я, вообще-то, не против умолять. Мне это нравится.
Он оттянул мою голову назад, и снова заклеймил мои губы, только в этот раз он впивался в них с большей настойчивостью. Я закрыла глаза, наслаждаясь его языком, пока он ударял им по моим губам, и потом открыла их.
— У тебя самые сладкие губы, которые я когда-либо пробовал.
Моя киска горела, и я знала, что хотела его язык кое-где ещё. Я не могла контролировать все эти мысли, а он лишь способствовал тому, чтобы распалить меня ещё больше. Я до жути его хотела.
Выпутав руку из моих волос, он пальцами приласкал мою ключицу, а потом спустился к соску. Я покраснела, когда он затвердел. Моя киска была такой скользкой, что хотя я и была девственницей, я не боялась. Я хотела, чтобы Роуди стал моим первым и единственным мужчиной.
Я любила его всем своим сердцем, и никакой другой мужчина никогда с ним не сравнился. Я не хотела искать другого. Я хотела лишь его.
— Я пытался игнорировать тебя, Кассандра. Я больше не могу этого делать.
Он запустил пальцы под мой кардиган, впиваясь в рубашку и стягивая её. На мне был лишь простой кружевной лифчик. Я думала, что белый — это сексуально, но теперь я усматривала его, как цвет чистоты и невинности. Я не хотела, чтобы Роуди смотрел на меня, думая о невинности. Я хотела, чтобы он срывал с меня одежду.
Встав, я взяла инициативу в свои руки, снимая кардиган, рубашку и лифчик. Я предстала перед ним с обнаженной грудью. Да, природа наградила меня большим размером, и, видя голод в его глазах, я знала, что он оценит это сокровище. Взяв его руку, я положила её себе на грудь.