Строптивая невеста
Шрифт:
Шерман Коул, ничего не ответив, резко повернулся и вышел из гостиной.
Во все время разговора Райдера с судьей София подслушивала под дверью и еле успела убежать, прежде чем важный гость вышел. Она стремительно взбежала по лестнице на второй этаж и скрылась в своей спальне, или, вернее, спальне Райдера, улеглась в постель и стала вспоминать все, что услышала. Все сказанное Райдером и судьей не явилось для нее новостью, она и раньше знала, зачем Шерман Коул явился в Кимберли-холл, и была рада, что в лице Райдера судья нашел сильного противника. Правда, одна фраза из разговора неприятно кольнула
София услышала звук открывающейся двери и через секунду увидела у изголовья кровати Райдера.
— Мистер Коул наговорил мне много забавного, — сказал он.
— Неужели? Меня арестуют?
— Не будь глупой, Софи, никто не собирается тебя арестовывать. Я предложил судье кандидатуру Томаса как вполне подходящую для виселицы. Было бы чудесно, если бы этого негодяя вздернули на веревке, он это заслужил.
София отвернулась к стене и тихо спросила:
— А почему Коко не спала вчера в такой поздний час? Она — единственная, кто видел, как я уходила.
— Коко — в положении и вышла на балкон подышать свежим воздухом, когда ей стало дурно.
— О!
— Хочешь, чтобы я рассказал тебе в подробностях наш разговор с судьей?
Софии хотелось накричать на Райдера и выгнать его, сказав, что она все уже знает, но она, конечно, не могла так поступить и просто согласно кивнула в ответ. Райдер передал ей содержание беседы достаточно подробно, опустив лишь несколько неприятных для Софии фраз, в том числе и ту, в которой он говорил о возможности интимных отношений между ним и Софией. Когда он закончил говорить, София сказала:
— Думаю, не стоит этого делать.
— Чего делать?
— Ну, я считаю, что ни к чему тебе быть нашим опекуном. Мне почти двадцать, а по достижении совершеннолетия опекуном Джереми стану я.
— Нет.
— Почему? Ты ненамного старше меня, и ты хочешь быть моим опекуном? Да это смешно!
— Мне почти двадцать шесть лет, так что я нахожусь во вполне зрелом возрасте.
— Не в таком уж и зрелом. Райдер усмехнулся:
— Хотел бы я, чтобы тебя послушал мой брат, которому двадцать восемь и который владеет всеми землями и имуществом Шербруков! Наши родственники давно наседали на него, чтобы он женился и обзавелся наследником. А ты говоришь, двадцать шесть лет не зрелый возраст.
— И что же твой брат? Он женился?
— Да, он женился незадолго до того, как пришло письмо от Грэйсона.
— Если твой брат женился лишь затем, чтобы получить наследников, то мне искренне жаль ту женщину, которая вступила с ним в брак!
— Жену брата зовут Александра, и она не относится к числу людей, которые вызывают у
София приняла эту новость молча. Райдеру молчание Софии не понравилось, и он поспешно добавил:
— Как я решил, так и будет, Софи, и поверь мне, для тебя и Джереми такой выход — наилучший в данной ситуации. А если ты попытаешься убежать из Кимберли-холла, то на этот счет я дал Эмилю соответствующие указания. Он примет необходимые меры, имей в виду.
— Я не понимаю, зачем тебе это надо? Ты, видимо, не понимаешь до конца, за что берешься. Зачем тебе брать на себя заботы о девятилетнем мальчике и его распутной сестре? Чего ради взваливать на свои плечи такую обузу?
— Не знаю, — после недолгого раздумья признался Райдер. — Точно я тебе на твой вопрос не отвечу. Мне двадцать шесть лет, и я второй сын; это не значит, что я не имею средств к существованию, но я избавлен от ответственности. Сначала ответственность лежала на моем отце, а после его смерти главным в семье стал Дуглас, а я, как и раньше, продолжал жить, ни о чем особенно не задумываясь, делал то, что мне хотелось, и никто от меня большего и не требовал. Есть, правда, одно обстоятельство, но о нем никому не известно… И это мое личное дело и никого больше не касается.
— А можно узнать, что это за обстоятельство? Райдер покачал головой и, похоже, сам на себя разозлился за свою болтливость.
— Итак, Софи, давай подведем итог: на данный момент я отвечаю за тебя и Джереми, и никто, кроме меня, не может претендовать на эту роль. И советую тебе не возражать, Софи, а пожать мне руку как своему будущему опекуну.
Райдер не ожидал, что София последует его совету, но она послушно протянула руку и сказала:
— Спасибо за заботу о Джереми, я искренне благодарна тебе за твою доброту. Я думаю, мой брат в хороших руках.
— И ты тоже, Софи.
— Нет.
— Какая же ты упрямая, Софи, просто ужас. Кстати, как твои ноги?
— Ноги? Я и забыла о них. Ступни почти зажили, спасибо.
— Рад слышать это. Дай-ка я взгляну на них. Райдер стянул простыню с ног Софии и посмотрел на забинтованные ступни. Бинты пропитались кровью.
— В чем дело, Софи? — удивленно спросил он. — Почему на бинтах кровь?
«Почему, почему… — раздраженно подумала София. — Да потому, что я вставала и ходила подслушивать!
— Я не знаю, — ответила она.
— А я знаю, — сердито сказал Райдер. — Ты вставала с постели, не так ли? Признайся.
— Да, я вставала, ну и что? Мне нужно было в туалет.
— Не пытайся обмануть меня, Софи. Ночной горшок стоит в шести футах от кровати, а для того, чтобы на бинтах выступило столько кровавых пятен, ты должна была проделать немалый путь. Куда ты ходила?
София вместо ответа тупо уставилась на свои руки и неожиданно заметила, что под ногтями — грязь.
— Тебе нянька нужна больше, чем Джереми, — недовольно заметил Райдер.