Строптивая мишень
Шрифт:
— А имя у крестного есть?
— Есть. Николай Савельевич.
— Я ведь не просто так спрашиваю, — пояснила я. — Я все слышала, о чем вы вчера говорили, и кое-что поняла, не маленькая. Твой Николай Савельевкч мне не поможет, а?
— Крестный-то? — Алексей захохотал, как будто я ляпнула что-то чрезвычайно забавное. Отсмеявшись, он покачал головой и сказал равнодушно:
— Он и мне-то помогать не станет, а про тебя и разговору нет.
— Жаль, — вздохнула я, намереваясь продолжить тему, но тут заглянула Верка и позвала обедать.
Ближе к вечеру вернулся Гришка, и
— А это кто? — спросил он, улыбаясь во всю ширину рта. Я тоже в долгу не осталась и выдала свою лучшую улыбку.
— Это Наташка, — сурово сказал Алексей, пресекая дальнейшие вопросы.
— Красивая, — кивнул коротышка.
— Ничего, — проворчал Алексей. — Идем в кухню.
Я прошмыгнула следом. Мужики, а с ними и Верка, сели за стол, выпили. Соловей покосился на меня, но после кивка Алексея сказал:
— Савельич тебя ждет.
— А нет меня, — усмехнулся Лешка.
— Не пойдет. Все знают: ты в городе. Фейерверк вчера кто устроил? Вечером у него Серый был, жаловался, мол, ты вернулся и войну затеял…
— А Савельич?
— Сказал, никакой войны. Мол, Леха с тобой замирится, старших послушает. Война нам ни к чему, нам надо дело делать, и все в таком духе. Серый уехал довольный, своим потом хвастал, что у тебя руки ко ротки.
— Это он так думает.
— Верка говорила? Скорешились они, попрешь на Серого — попрешь на крестного. Подумай.
— Я два года думал.
— Дело твое. По совести. Серый сдохнуть должен, только какой тебе прок от того, что ты его кончишь, если сам за ним следом отправишься?
— Это мне решать.
— Само собой. Только Савельичу все ж таки покажись, ждет. Вы с ним не чужие.
— Ага, — как-то странно усмехнулся Алексей.
— Сегодня поезжай.
— Ладно. Какие новости в городе?
— О тебе болтают. Кто-то рад, а кто-то не очень. Мустафа злой, на его территории двух ребят хлопнули, и вроде бы искали они какую-то девку. Ты об этом ничего не слышал?
— Откуда? Мне своих забот хватает.
— Ну-ну, — весело косясь на меня, сказал Соловей. — Машина под окном, тачка надежная. Братан головой ручался. Вторая у меня в гараже. Куда пригнать?
— Пусть пока там и стоит. Наташ, принеси деньги.
Я было поднялась, но коротышка сказал Алексею:
— Я тебе должен. Что ж, — он встал и хлопнул себя по ляжкам, — поехали.
— Куда?
— Сам знаешь.
— К Савельичу можно попозже, а вот в одно место лучше сейчас. Алексей ушел одеваться.
— Ты меня с собой возьмешь? — кинулась я следом.
— Слышала, что Соловей говорил про тех двоих? И про девку, которую ищут?
— Я могу в машине сидеть. И не высовываться. Мне с тобой спокойнее. А мешать я не буду, честное слово.
— Ладно, собирайся.
Через две минуты я была готова следовать за ним на край света.
Возле подъезда стояла облезлая, сто раз крашенная, похожая на мятую консервную
Соловей к этим приготовлениям отнесся равнодушно. Алексей аккуратно тронулся с места.
— Как тачка? — минут через десять спросил Соловей.
— Люкс.
— Старался-, . И вот что… Я тебя, Леха, сколько годов знаю… Никакой крестный тебя не удержит, если решил чего… Дачку помнишь, где мы с тобой восемь кусков сняли?
— Ну?..
— Поживи там. О ней никто не знает. Ты да я. Понял?
— Понял.
— Вот и ладненько… Ключи возьми.
Оба замолчали, а я вообще рта не раскрывала. Минут через двадцать мы съехали под мост. Дома здесь были старые, сплошь деревянные, сады, крылечки, колонки с ручейками по асфальту. Я люблю гулять по таким улочкам.
— Чику повидать решил? — усмехнулся Соловей.
— Решил, — кивнул Алексей, тормозя и прижимаясь к обочине. — Сиди здесь, — бросил он мне.
Они вышли и исчезли в переулке. Я вытянула ноги, закрыла глаза и приготовилась ждать. Однако очень скоро мое сонное оцепенение как ветром сдуло. Где-то рядом грохнул выстрел, потом еще один. Я выскочила из машины и заметалась, лихорадочно соображая, что делать. Стреляли как будто из переулка. Тут впереди над огородами взметнулся дымок, через несколько минут повалил клубами, стал густым и черным. Сомнений не было — пожар. Алексей с приятелем не появлялись. Я села за руль и завела машину. Если у них неприятнос ти-в чем я не сомневалась, — это самое разумное, что я могла сделать. И туг в конце переулка появился Соловей. Он бежал как-то боком, руку держал на груди, левая сторона лица была залита кровью, Я опрометью выскочила из машины и бросилась к нему. Когда между нами оставалось несколько шагов, он ухватился за забор и, словно поскользнувшись, упал на землю.
— Где Лешка? — закричала я, вконец перепугавшись, потому что увидела: за грудь он держался не зря, куртка пропиталась кровью, под ней все было разворочено выстрелом — просто чудо, что он смог бе жать.
— Где Лешка? — повторила я, теряя остатки присутствия духа.
— Он… с Чикой… уходить велел… тебе. — прохрипел Соловей, откинув голову и закатив глаза.
Я почувствовала себя сиротой. Уйти без Алексея? Куда? Да и много ли я без него набегаю?
— Я сейчас, — пролепетала я и бросилась вдоль забора.
Пожар полыхал с чудовищной силой, за две минуты, что я бежала, он охватил весь дом; стекла треснули, и языки пламени вырвались наружу, мгновенно превратив синий пятистенок в черный остов. Возле соседних домов жались люди. Вели они себя как-то странно, смотрели испуганно, и никто на помощь соседям не спешил. Как только я вывернула из-за угла, стало ясно почему: четверо молодцов стояли перед домом и палили из автоматов по металлическому гаражу. Значит, Алексей a неведомым мне Чикой скорее всего были там.