Строговы
Шрифт:
Упав на пол, Артем ползком добрался до двери, открыл ее плечом и, не вставая на ноги, переполз через порог.
На крыльце он с кем-то столкнулся, отскочив в сторону, крикнул:
– Кто?
– Епифанов, ваше благородие, – ответил встревоженным шепотом человек из темноты.
«Епифанов! Сын соколиновского мельника? Тот самый, что сватался к Мане и стрелял в нее. Вот где пришлось встретиться!» – подумал Артем и дрожащими руками направил винтовку в пятно, выделявшееся в темноте.
Выстрела он не слышал. Он почувствовал только
Несколько секунд Артем стоял в растерянности, не зная, куда теперь броситься. Но поднявшаяся на улице стрельба вывела его из оцепенения. Артем кинулся обратно в дом, натыкаясь в сенях на какие-то кадки и мешки.
Заскочив в прихожую, он увидел в горнице яркое пламя. Охапка соломы уже догорала, и огонь расползался по стене. Артем поднял с полу свою шапку, подбежал к окну, вскочил на подоконник и прыгнул. На лету его кто-то схватил и повалил наземь.
– Дядя Архип! – закричал Артем, чувствуя, что своими силами ему не отбиться от напавшего.
– А, чертенок, а я об тебе молитвы уже читаю! – разжимая руки, обрадованно проговорил Архип.
– Ты живой?
– Помолись, брат, за Михайлу с новоселом.
– Ах, собаки! Ну, а я расквитался. – Артем хотел было рассказать о своей встрече с Епифановым, но в этот момент на поляне перед домом, освещенный багровыми отблесками пожара, появился Акимка Мишуков. Лошадь его, одичавшая от стрельбы, металась, вставая на дыбы.
– Дядя Архип! Артем! – кричал парнишка, стараясь изо всех сил сдержать ошалевшую кобылицу.
Артем и Архип бросились на его тревожный зов, перепрыгивая через вороха соломы, неизвестно откуда принесенной партизанами.
– Дядя Архип… дядя Калистрат велел… Тырр, холера! – Акимка едва сдерживал распалившуюся лошадь.
– Говори ладом! – прикрикнул Архип на Акимку.
– Белые вон в том хуторе…
– Кто прознал?
– Дядя Калистрат разведку посылал.
– Скачи, Аким, пусть Калистрат атакует без промедления, – приказал Архип.
Акимка привстал в стременах, отпустил поводья, и кобылица, привыкшая к повадкам своего молодого хозяина, рванулась вперед. Но не успел он отъехать полсотни шагов, как за кустарником на соседнем хуторе зататакал пулемет. Пули завизжали по сторонам, гулко ударяясь о промерзшую землю. Дико всхрапывая, грохнулась на дорогу убитая шальной пулей лошадь. Хуторские собаки протяжно завыли.
– Ложись, ребята, ложись! – прокричал Архип, падая вслед за Артемом в снег.
– Ну, дядя Архип, расшевелили мы осиное гнездо, – сказал Артем, подгребая к себе с дороги солому.
Пулемет, протрещав еще два-три раза короткими очередями, умолк. Смолкли и собаки. Стало так тихо, что слышалось, как потрескивают, отплевываясь угольками, бревна горящего дома.
– Дядя Архип, собирай всех к месту, пока нас опять не угостили из пулеметов, – проговорил Артем, вставая на колени.
– Мужики, айда к месту! Раненых и убитых с собой! – распорядился
На заснеженной полянке, освещенной пламенем, взлетавшим в поднебесье, замелькали человеческие фигуры. Вскоре на берег речки стянулся весь взвод. Тут лежали уже перенесенные из горящего дома убитые Михайла Крутояров и новосел Павел Громыкин. Потом принесли раненых. Их оказалось трое: два новосела и волченорский пастух Кирилл Забегалов.
Архип послал одного партизана на стоянку отряда за подводой. Отрядный санитар Поликарп Мелешкин начал перевязывать раненых длинными холщовыми бинтами. Раненые стонали и вскрикивали, но партизаны словно не слышали их. Другое сейчас занимало мужиков. Архип вместе с Артемом и прискакавшим сюда же Калистратом обсуждали план дальнейших действий. Разведчики, посланные Калистратом, обнаружили белых еще на двух хуторах. Пулеметный огонь не позволил Калистрату атаковать ближний хутор, и Калистрат прибежал к Архипу на совет. Партизаны бегло обменялись мнениями, и Архип сказал:
– Стало быть, будет так: поделимся и повзводно кинемся на хутор сразу. Пусть беляки думают, что сил у нас тут несметно. Стрелять при крайней необходимости. Ну, мужики, за дело! Надо успеть до рассвета. Днем наше дело – табак.
– Жировскую дорогу нужно занять, – проговорил Артем, недовольный тем, что Архип решает все быстро, но без достаточной предусмотрительности.
– Дело советует Артем. Паскуды бросятся утекать, а нам упускать их нельзя, – поддержал Артема Калистрат Зотов.
– Это одно, а другое то, что в любой час к ним подмога может прийти… Возьмут под перекрестный огонь, тогда головы не подымешь, – сказал Артем.
– Видал военного? Не нашему брату чета! – без всякой рисовки, с искренней теплотой в голосе воскликнул Архип и, встав с пенька, приказал:
– Калинкин, встанешь со своим взводом по Жировской дороге в засаду.
– Товарищ командир, а кто Михайлу заменит? Без головы наш взвод остался, – сказал один из партизан.
– Строгова бы Артема к нам! – нерешительно проговорил другой.
– Пусть вот Ефим Кузнецов за Михайлу встанет. Артем у нас гость. При себе я его оставлю, – сказал Архип, сдвигая на затылок папаху.
2
Ветер заметно стих, и небо прояснилось, заблестело звездами. На восточном склоне его появились белесые полосы – предвестники рассвета.
– Эх, запоздали мы! На часик бы раньше! – вздохнул Артем, осматривая с бугра, из черемушника, хуторские постройки.
Отсюда, из черемушника все три хутора были видны как на ладони. Два из них располагались на холмах, разделенных речкой с низкими, болотистыми берегами. Третий хутор, тот самый, с которого обстреляли партизан из пулемета, стоял на отшибе от первых, он соединялся с ними дорогой, пролегавшей по совершенно открытой местности.