Строго 18+
Шрифт:
— Не буду вам мешать, — твёрдый голос Данила прорывается сквозь мой эмоциональный сумбур. — Диана, был очень рад тебя видеть. Ещё раз поздравляю.
73
— Ты шикарно смотрелась на сцене, — голос Димы льётся как елей, а его взгляд даже на мгновение не отрывается от моих глаз, что доставляет особенный дискомфорт.
Он стоит очень близко — гораздо ближе, чем уместно для нашего, по сути, шапочного знакомства. Отторжение к нашему контакту с каждой секундой
Так наверное и бывает, когда чувства расходятся с действиями. Не с Димой мне бы хотелось стоять сейчас, не его взгляд удерживать и не его комплименты слушать.
Не знаю, для чего я позволила ему лапать себя за талию… Хотя, вру, я конечно знаю. Потому что на секунду захотелось продемонстрировать Данилу, насколько у меня всё прекрасно и без него. Карьера, поклонники… Продемонстрировать и убедиться, что ему всё ещё не всё равно.
Это мимолетное, неконтролируемое желание, принёсшее удовлетворение в моменте, спустя каких-то пару минут причиняет мне боль. Данил ушёл, что было ожидаемо. Он слишком хорошо воспитан, чтобы мешать чужому общению.
— И какие у тебя планы после банкета, м-м? — Дворецких смахивает несуществующую пылинку с моего плеча.
— Поеду домой, — на автомате отвечаю я, размышляя о том, вернулся ли Данил к Мари или вовсе ушёл с вечеринки.
— Не хочешь потом в ресторан подняться? Он здесь, на втором этаже. Познакомлю тебя с нашими спонсорами…
Растерянно моргая, я смотрю на растянутый в улыбке белозубый рот Димы. Спонсоры? А причём здесь они?
И следом перед глазами вдруг ни с того ни с сего встаёт картина того злополучного вечера в клубе. Костя, демонстративно развалившийся перед столом, забитым самым дорогим из меню, и я рядом, наложница в коротком блядском платье и при полном макияже. Данил, вынужденный наблюдать за этим со сцены. О чём он тогда думал? Что я, по итогу, выбрала лёгкую и безбедную жизнь? О чём думает сейчас, наблюдая за притязаниями Дворецких? О том, что я снова отдаю предпочтение выгоде и спонсорам?
— Нет, Дим, спасибо, — грохнув бокалом об стол, я отступаю назад. — Я что-то устала и ничего не хочу.
— Да ладно! Дома же скукота. Отдохнуть всегда успеется, — возражает он, не переставая игриво скалить зубы. — Церемония «Итоги года» бывает лишь раз в триста шестьдесят пять дней.
— И она уже закончена, — напоминаю я, машинально запуская ладонь во внутренности сумки. — Спасибо большое за компанию. Увидимся… Потом…
Решив не оценивать реакцию Димы на свой уход, я разворачиваюсь и иду. Куда — понятия не имею. Мне просто необходимо быть от него как можно дальше.
Перед глазами возникает вопросительное лицо Даши — она пьёт шампанское в компании девушки в зелёном брючном костюме.
«Всё в порядке», — на ходу выговариваю я одними губами, продолжая пробираться сквозь толпу.
Впереди — широкие панорамные окна, сквозь которые проглядывают людские силуэты. Поняв, что нашла выход на уличную террасу, я ускоряю шаг. И плевать, что я лишь в платье, а на улице минус. Перепад температуры — это именно то, что нужно, чтобы прийти в себя.
Морозный воздух ударяет
Сердце, споткнувшись, начинает взволнованно колотиться. Ещё одно открытие этого вечера: год и два месяца спустя, Данил, так же как и я, не сумел избавиться от пагубной привычки.
Приподняв ладонь в приветственном жесте, я делаю затяжку. Перепад температуры, призванный отрезвить, вовсе перестаёт ощущаться, вытесненный нашим очередным столкновением.
Ничего не ответив, Данил заправляет дымящуюся сигарету в уголок рта и направляется ко мне, на ходу снимая пиджак.
— Да не надо… — беззвучно сиплю я, когда ткань, хранящая запах и тепло его тела, опускается мне на плечи. — Замёрзнешь же.
— Я теплокровный, — замечает он, перехватывая фильтр пальцами, сложенными галочкой. — А куда делся Дворецких?
Я мелко дёргаю плечами.
— Не знаю. Наверное, общается с кем-то.
Воспоминание проносится перед глазами яркой вспышкой. Я и Данил стоим у входа в бар, где празднует день рождения наш общий друг Коля. Я терзаюсь переживаниями о том, что с опоздавшей девушкой Викой его связывает больше, чем дружба, но одна его честная фраза великодушно не обрывает мою агонию. «Вика не моя девушка», — так Данил тогда сказал, и меня в ту же секунду постигло невероятное облегчение.
Руки начинают мелко дрожать, но не от холода, а от волнения. Так всегда происходит, когда я хочу быть предельно честной. Возможно, даже себе во вред.
— Дима не моя пара, — роняю я и торопливо затягиваюсь. — Не знаю, для чего тебе эта информация, но вот так… Возвращаю тебе любезность.
Данил смотрит, долго, пристально, но я не решаюсь посмотреть в ответ. Холод не справляется со своей задачей: внутри меня бурлят горячие гейзеры и извергаются вулканы. И ещё говорят, что курение успокаивает. Успокаивает оно только наедине с собой.
— Спасибо за эту информацию, — голос Данила звучит мягко. — Что касается Дворецких — он точно находится под впечатлением.
— На деле мы не очень-то и знакомы. Но Дима быстро ко мне проникся… Возможно, в силу его рода деятельности.
— И ещё потому что ты умница и красавица.
— От тебя это звучит куда более естественно, чем от него. — Тугой узел внутри расправляется, и мне удаётся даже рассмеяться. — Когда диалог на девяносто процентов состоит из комплиментов, невольно начинаешь сомневаться в их искренности.
— Да, наверняка так и есть, — кивает Данил.
Повисает пауза. Я глубоко затягиваюсь, словно это поможет растянуть последние мгновения рядом. Долго стоять на морозе не выйдет, и нам так или иначе придётся разойтись.
— Холодно, — подтверждает мои опасения Данил и, развернувшись, тушит окурок о край металлической урны.
— Да, — натянуто улыбнувшись, соглашаюсь я.
??????????????????????????— Хочешь уйти отсюда? — Его глаза, в которых отражается свет уличной бра, открыто смотрят в мои. — Здесь неподалёку есть кафе.