Стробоскопируй!
Шрифт:
– Хмм.
– Угу.
– Ну, тогда извини.
Похоже, все-таки дуреха, метящая в стервочки. Я хотел было отчалить, но она вдруг произнесла:
– Возьмешь мне молоко? – И более чем серьезный взгляд в упор.
– Молоко? – Я несколько опешил.
– Эти сучки, ноги побрили б, что ли? – вдруг раздраженно выдала незнакомка, и снова совсем нелюбезный взгляд поверх моего плеча.
На этот раз я все же обернулся.
– В баре на втором, – тронула меня за локоть, – там есть молоко. А я твой столик покараулю,
В голосе теплые нотки, а взгляд, минуту назад жесткий и неуступчивый, чуть ли не лучится дружелюбием. Вот тебе и невинные глазки, чурающиеся замысловатых многоходовок. Я отправился на второй. Совершенно сбитый с толку. Какие сучки? Какие ноги? Какое молоко в ночном клубе?
На втором и вправду отпускали молоко. Нет, очереди с бидонами не было, просто бармен держал пакетик-другой миксануть коктейль, подпить еще куда. Видимо, она уже у него отоваривалась.
Я принес молоко. Пока спускался, произвел настоящий фурор: молоко в ночном клубе – что абсент в яслях.
Поставил стакан на столик, сел рядом. Девушка оценивающе взглянула на млечную жидкость. Осторожно поднесла стакан к губам, отпила. Хитро посмотрела на меня исподлобья.
– Ты забавно выглядел там, за стойкой, – украдкой облизала молочные губы.
Я невольно улыбнулся: вот же плутовка.
– Интересно, ты мне тоже показалась… забавной.
– Я совсем не забавная, – не терпящим возражений голосом произнесла кареглазая и снова прошлась влажным язычком по губам.
– И глаза у тебя теплые.
– Почему эти сучки не бреют ноги?! – будто не слыша меня, вспыхнула девушка.
Боже, дались ей небритые ноги! Девочка с теплыми глазами и закидонами.
– Какие еще сучки?
– Вон за тем столиком у колонны, – кивнула она острым подбородком.
Я посмотрел туда. За столиком расположилась шумная женская компания. Может, у кого-то и были небритые конечности, трудно было определить с такого расстояния.
– Знаешь, у кого-то небритые ноги, кому-то надо подровнять волосы в носу. Стоит ли обращать внимание?
– Может, ты и прав, не стоят внимания. – Она небрежно махнула рукой, будто говоря: «Все, забыла, с ними покончено», и, подперев ладошкой подбородок, с наигранной виноватостью проговорила: – Ну да, я улыбалась тебе, только ничего такого не подумай. Просто ты заслужил. Умеешь заполнять пустоты. Смотришь на кого-то и заполняешь чужие пустоты, – и опять серьезнейшее выражение лица.
– Пустоты? В смысле?
– Разве не видишь, какая кругом пустота, и нет никаких теплых глаз?
– Есть, и очень даже теплые.
– Смешной, – едва заметно улыбнулась она.
– Ладно, как скажешь. – Я хотел было сменить тему, но она вдруг продолжила: – Еще бы, сидеть здесь ночи напролет и заделывать чужие прорехи. Нет, в том, что ты делаешь, – ничего смешного, то, как ты выглядишь при этом,
– Интересно… особенно о ночах напролет. Я тебя вроде здесь никогда не видел.
– Вот-вот, – словно не слыша меня, продолжала она, – где еще торчать человеку, любящему латать чужие заплатки? Наверняка ведь догадываешься – при всей этой кутерьме, – вскинула рукой, будто отгоняя надоедливую мошкару, – здесь энергетика большой дыры. Если б не этот шум, все бы в нее смыло. Вот послушай, – над нами мерно гудел кондиционер, в отдалении слышался рев музыки. – Все дело в этом шуме.
Он держит все от обрушения, – и снова поразительная серьезность в глазах и ни тени усмешки.
Я сидел и смотрел на эту взбалмошную весталку. Она несла околесицу, но странным образом затягивающую. Ее манера изъясняться напоминала спонтанную речь ребенка – вроде и белиберда, но ты почему-то продолжаешь слушать.
– Как тебя зовут?
– Рита, зови меня – Рита.
– Я – Олег.
– Хочешь заполнить мою пустоту, Олег? – испытующий взгляд.
Я немного растерялся, ища ответ на неожиданный вопрос.
– Долго думаешь. В таких случаях надо говорить первое, что придет в голову.
– Мне ничего не пришло, поэтому и промолчал.
– Завидую. Если б мне ничего не пришло, я б все равно что-нибудь сморозила. У меня сюда, – кулачком постучала по виску, – мысли постоянно лезут с черного хода.
Рита рассеянно взглянула на прошедшего мимо аквалангиста и добавила:
– Ну что, и сейчас ничего не пришло?
– В смысле? А, ты об этом… Ну, если моя компания поможет заполнить, как ты говоришь, некую твою пустоту, это будет здорово.
– Ты как угорь. Почему тебе не сказать прямо, чего ты хочешь?
– Сейчас я просто хочу сидеть с тобой, разговаривать, смотреть, как ты пьешь это дурацкое молоко, – сказал и улыбнулся на всякий случай.
– Угорь, я тебя буду называть угорь, – насупилась и отодвинулась в сторону.
– Я тебя совсем не знаю, ты меня тоже. При первой встрече люди не вываливают друг на друга свои откровения. Думаю, это правильно.
– Зануда-угорь, я хочу пива, позови сюда вон того, облитого зеленкой, – отставила недопитый стакан, демонстративно растеклась на стуле. Ребенок, да и только.
– Хочешь принять пенную ванну?
– Я хочу то, что я хочу. В данную секунду. Любишь стробоскопировать?
– Что-что?
– Ну же, почему он еще не здесь?!
Я повиновался – махнул аквалангисту. Тот резво подошел – шланг на изготовку, – принялся петь рекламный псалом пиву. Я попытался было его остановить, но парень, будто в религиозном экстазе, продолжал свой речитатив. Наконец его словесный фонтан иссяк, и, вылупившись на меня, словно только что заметил, он осведомился: сколько будем заливать?