Стриптизёр
Шрифт:
– Дома, помянешь, – нервно процедил сквозь зубы, за шкирку втаскивая её в автобус.
На вокзале купил билет на электричку и проследил, чтобы уехала. Фух, и вот чем я провинился, причём ещё до рождения. У всех матери как матери, а у меня… А, да что об этом говорить. Бесполезно, только больнее себе сделаю.
6
Вечером пришлось идти к друзьям. Они уже садились ужинать и наложили мне картошки с тушёнкой. Я с удовольствием принялся за еду.
– Ребят, мне неудобно напоминать, но вы мне немного денег обещали. Пять тысяч не надо, хотя бы тысячу на транспорт, – смущённо сказал я.
– Макс, не тупи. Обещали пять, значит, дадим. И чтобы не возвращал.
– Приколитесь. Пошёл вчера в душ. Джинсы оставил в комнате. Там были те две штуки, что бабульки мне дали. Так мамаша умудрилась их, стырить. Оставила только пятьсот рублей. Я, честно говоря, не верил, что она ворует. А что у собственного сына скомуниздит, вообще подумать не мог. Утром ушёл в магазин, а она созвала собутыльников. Водки уже накупили, в холодильник мой залезли. Естественно я всех выгнал, приказал продукты с собой забрать. Я ещё не ополоумел, после этих доедать. Что-то она потратить не успела, так я отобрал и отправил на эти деньги в деревню, где она с очередным хахалем живёт.
– Да, дела. Жить-то, на что будешь? – Виктор достал из какой-то коробки в навесном шкафчике крупную купюру и подал мне.
– Бабушка пенсию не успела получить. Ей ещё и за этот месяц положено. Потом на погребение дать должны там всего пять тысяч, но для меня сейчас и это огромная сумма. Пока ищу работу, думаю, хватит.
На следующий день сходил в пенсионный фонд. В завещании было указано, что я так же наследник пенсии. Поэтому полгода ждать не пришлось. К обеду следующего дня всю положенную сумму перевели на карту. Тридцать пять тысяч, плюс пять друзья дали. Жить есть на что. Зарылся дома в ноутбук, и начал рассылать своё резюме. Кому-то сразу звонил, записывался на собеседование. Одна фирма пригласила в три часа дня явиться с документами. Надел лучшую одежду и пошёл.
В отделе кадров маленькая худощавая женщина с круглыми очками на носу, повертела в руках мою трудовую и улыбнулась.
– Опыт работы менеджером имеется. Это очень хорошо.
Фух, значит возьмут. Я уже хотел ликовать, пусть и зарплата тут на тысячу меньше, но мне сейчас работа как воздух нужна.
Размечтался я что-то. Заторопился радоваться, а жизнь макнула в очередное дерьмо. Тётка что-то пощелкала на компьютере, а потом взяла трубку стационарного телефона.
– Здравствуйте, вам звонят из фирмы «Экзо-маус». Могу я поговорить с господином Бобковым? Спасибо…. Господин Бобков, тут к нам пришёл устраиваться на работу, ваш сокращённый сотрудник. Максим Олегович Дубов. Как вы можете его охарактеризовать… Большое спасибо, учту, – услышал я, как она болтает по телефону.
– Простите, молодой человек. Ваш предыдущий работодатель сказал, что вы наглый и безответственный тип. Опаздывали на работу почти каждый день, причём не на пять минут. А ещё он недоумевает, в каком институте вас учили. Вы совершенно ничего не смыслите в менеджменте. Попытайте счастье в других местах, – сказала она строго, протягивая мне трудовую книжку.
Я попрощался и вышел. Даже ничего в своё оправдание не сказал. Видел по её глазам, бесполезно. Вот же гад этот Женя. Теперь он мне житья не даст. Ну, хорошо, предположим, я действительно оказался геем. Какое его собачье дело с кем я сплю. Я что, кому-то мешаю, нарушаю покой, или общественный порядок. Вон у меня сосед, может на всю катушку музыку в десять вечера врубить. Даже стены дрожат от басов. Один раз ходил разбираться. Мне заявили: «До одиннадцати вечера имею право. Так что вали отсюда, пока морду наглую в кровь не расхерачил». Это у меня-то наглая морда? Да я всегда слушал музыку тихо. А с появлением смартфона и интернета одеваю наушники частенько.
Вышел на улицу разъярённый. Завтра у меня ещё одно собеседование. Может, повезёт. Пусть буду не менеджером, а товароведом, ничего страшного. Но и в следующий и раз не повезло. Сказали: «Напишите
Ну, Женя, ну, козёл! Сделал так, что я в родном городе разве что дворником устроюсь. Ну, или подъезды мыть, как бабушка когда-то. Короче, мытарствовал я по разным фирмам почти две недели. Даже продавцом в супермаркет устроиться пытался. Но там тоже своя служба безопасности. Мне сказали, перезвонят. Надеюсь, хоть тут Бобков не будет пальца в колёса вставлять. Продавец не такая уж завидная должность для чела с высшим образованием. Вышел из отдела кадров этой сети магазинов и поплёлся домой. Сегодня пятница, значит, ждать звонка не раньше, чем на следующей неделе. Засада полная. Неожиданно в кармане голосом Масяни завопил мобильный. Я посмотрел на экран, номер неизвестный.
– Алло?
– Здравствуйте. Это я с Максимом Дубовым говорю? – спросил женский голос.
– Здравствуйте. Да. В чём дело? – насторожился я.
– Понимаете, я Валентина Ивановна, соседка вашей мамы, Зои Дубовой из деревни Ромашкино. Это же ваша мама?
– Да, она моя мать. Что случилось? – показалось, что сердце чуть не к горлу подпрыгнуло.
– Дело в том, что ваша мама и Игорь, пили две недели страшно. Она всё мать свою поминала. А вчера их дом сгорел. Хорошо хоть ветра не было, и на другие дома не перекинулось. Пожарные говорят, уснули с непотушенной сигаретой. Приезжайте останки забирать. А вообще, у нас в районе будет в два раза дешевле похоронить, чем в городе. Сочувствую вам. Сейчас вышлю свой адрес по смс. Завтра я дома.
– Спасибо, что позвонили. Я завтра с утра буду, – буркнул я и отклонил вызов.
Как раз шёл по парку, поэтому сел на ближайшую лавку. Сердце, то колотилось, то замирало. Хотелось выть белугой. Видимо выглядел не очень. Потому что одна женщина подошла и спросила, не плохо ли мне.
– Плохо, сердце болит, – так и сказал.
Сердце действительно расшалилось, в этом я не соврал. Сердобольная дама сунула мне в руку таблетку валидола и пошла своей дорогой. Я положил лекарство под язык. И вот за что такое наказание? Сначала бабушка, теперь мама. Придётся хоронить её на ту пенсию, что я получил по наследству. Ах, мама. А ведь бабуля говорила, что твоя пьянка добром не кончится. Сидел на лавке как дурак и тихо плакал. Не выдержал. Моя чёрная полоса в жизни уж слишком насыщенного цвета. Это беспросветная тьма.
Дома улёгся на диван, но приказал себе не ныть. Мужик я или где? Лежал и думал о жизни, о судьбе. Вот бы повезло встретить какую-то девушку, чтобы жениться и зажить счастливо. Дела наладятся, можно и деток завести. Только что-то последнее время в меня никто не влюбляется несмотря на внешность. Чувствуют, наверное, чёрную ауру вокруг меня, или ещё какую-то хрень.
Позвонил Сергею и пожаловался на новые обстоятельства. Тот заверил, что завтра втроём мы поедем в эту деревню. И вот мы здесь. Поговорили с бабушкой Валей, которая мне звонила. Оказалось, что маминого сожителя хоронить некому. От него родня ещё в девяностые отреклась, и выписала в загнивающую деревню. Он же бывший сиделец.
– Что ж, там от тел одни обугленные скелеты остались. Как жили вместе, так и похорони в одном гробу. Чего шиковать. А вообще, они у местного фермера за копейки работали. Поезжайте к нему, может, подмогнёт чем, – поведала нам женщина.
Фермер оказался мужик неплохой. Сказал, чтобы на ритуалку не тратились. Машину даст, чтобы из района гроб с телами доставить, а могилу к вечеру его работяги на местном погосте выкопают. Старенький батюшка отпел прямо там. Вот так и похоронил. Дал мужикам немного денег за работу, а уже в восемь вечера был дома. Сели у меня помянуть, и тут вдруг Серёжа заорал.