Стриптиз

Хайасен Карл

– «Блэк Джек» с водой.

– Тогда это не он. Кит пьет «Ребел Йелл», и притом неразбавленный. – Урбана была настоящей энциклопедией всего, что касалось «Роллинг стоунз», вплоть до таких мелочей.

Моника-старшая явно приуныла. Эрин почувствовала себя виноватой.

– Может, просто перепутал этикетки, – предположила она.

– Это он! – горячо воскликнула Моника-старшая. – Можете сами пойти и посмотреть.

– Мы верим тебе, – сказала Эрин.

– Нет, не верим, – возразила Урбана. –

А впрочем, какая разница? «Стоунз» все равно выступают без кордебалета. Что бы он мог сделать для нас, даже если бы это и был он?

Моника-старшая начала было объяснять Урбане, куда ей следует пойти вместе с ее рассуждениями, но прервала свой эмоциональный монолог, заметив спящую Анджелу. Она не могла говорить такие вещи в присутствии ребенка.

– Сказала бы лучше, что это Род Стюарт, – тоже понизив голос, ответила Урбана. – Тут, по крайней мере, были бы какие-то возможности для нас. У него кордебалет во всех клипах. Вот когда он придет и сядет за пятый столик, тогда ты позови меня.

– Ты хочешь, чтобы мы пошли посмотреть? – примирительно спросила Эрин.

– Кит будет в восторге, – ледяным тоном ответила Моника-старшая.

– Тогда пошли. – Эрин открыла дверь. За ней с суровым видом стоял мистер Орли. Моника-старшая, пробормотав «извините», скользнула мимо него и исчезла.

Войдя и закрыв за собой дверь, мистер Орли уперся взглядом в спящую, свернувшуюся на ковре клубочком девочку.

– У меня могут отобрать лицензию, – проговорил он, поворачиваясь к Эрин. – Скажи мне, что это не ребенок, которому еще далеко до совершеннолетия. Скажи мне, что это стриптизерша-лилипутка в кроссовках. Иначе я потеряю мою распроклятую лицензию.

– Простите меня, мистер Орли, – прямо глядя на него, ответила Эрин. – Я знаю, что наше заведение – не место для ребенка, но у меня не было другого выхода. Семейные обстоятельства.

– Черт побери, – пробормотал мистер Орли и тяжело плюхнулся на складной стул.

– Не разбудите девочку, босс, – предостерегла Урбана.

– Ничего, ничего, – быстро сказала Эрин. – Она спит крепко.

В перенасыщенной косметическими ароматами атмосфере гримуборной аллергия мистера Орли немедленно дала о себе знать, и он расчихался, изо всех сил стараясь делать это потише.

– Тссс! – шикнула на него Урбана. – Вообще-то вам не положено даже заходить сюда, забыли?

– Ах, простите, леди, – выговорил мистер Орли. – Я просто не смог удержаться – ведь я уже целых десять минут не видел вашего голого зада! Вот и решил зайти повидаться. А теперь я, пожалуй, пошел, если вы не возражаете.

– О Господи! – воскликнула Эрин. – Вы, кажется, в паршивом настроении, босс.

– Точно. – Мистер Орли яростно подхватил со столика перед зеркалом пачку бумажных носовых платков. – Эти сволочи Линга устраивают стоячий партер. А все из-за того старого хрена-судьи, который отдал концы прямо у них за столом! Они, видите ли, принимают предварительные заказы – столько у

них желающих. Предварительные заказы – в каком-то несчастном стрип-баре!

– Это из-за телевидения, – сказала Эрин. – Получилось, что оно тогда сделало им рекламу. Вам такого и за деньги не удастся. И слава Богу.

Мистер Орли разразился было потоком брани, но вовремя остановился, вспомнив о спящей девочке, и продолжил свою речь шепотом, в котором звучала горечь:

– Это же надо! У них там лежит покойник – уж, казалось бы, что может быть хуже, а народ толпами стоит вокруг и глазеет – ах, как интересно! Все-таки я не могу понять человеческую природу. Честное слово, не могу!

В глазах Урбаны плясали лукавые искорки.

– Давайте скрестим пальцы и будем надеяться, – предложила она. – Бог даст, и у нас окочурится какая-нибудь знаменитость.

– Не-е-ет, – протянул мистер Орли. – С такими девицами, как у нас, которые и танцевать-то толком не умеют, этого не может случиться. Разве только кто сдохнет от скуки.

– Ну ладно, хватит, – резко сказала Эрин. – Правда, хватит.

Урбана вышла и отправилась на сцену. Мистер Орли поглубже уселся на своем складном стуле; со стороны казалось, что его защемила огромная прищепка для белья.

– Даже Марвела рубит там бешеные бабки, – пожаловался он.

– Значит, она уже превозмогла свое горе по поводу смерти этого типа?

– Линги написали ее имя крупными буквами прямо на фасаде: заходите, мол, полюбоваться на ту самую красотку, которая довела до смерти судью!

– Что, там прямо так и написано?

– Ну, конечно, не совсем так, – признал мистер Орли. – Но главное – мои доходы упали на пятнадцать процентов.

Предчувствуя самое худшее, Эрин задала вопрос:

– А чего вы хотите от нас?

– Чтобы вы подумали насчет касательных танцев.

– Вот это уж нет! Мы поклялись, мистер Орли.

– Да, да, знаю. – Он махнул рукой, поняв, что настаивать нет смысла. – Тогда подумайте о кукурузе со сливками.

Эрин не ответила. Она хотела, чтобы он сам выложил все мерзкие подробности вплоть до самых мелких, и не собиралась помогать ему или облегчать ему задачу. Пусть отдувается сам, и чем поганее он будет себя при этом чувствовать, тем лучше.

– Это вместо растительного масла, – продолжал мистер Орли. – Как тебе кажется?

В лице Эрин не дрогнул ни один мускул; она прямо, даже не мигая, смотрела на мистера Орли. Его жирные руки, до этого сложенные на животе, заелозили, как два краба.

– Ну, для рестлинга! – воскликнул он наконец. – Господи Боже, неужели ты до сих пор не поняла? Кукуруза со сливками вместо масла. Это пошло из Уэст-Палм – там есть одно такое местечко, как наше. Сначала девушки... ну, устраивают что-то вроде небольшого шоу, а потом... потом мужчины забираются туда же, и они борются. Я думаю, можно назначить баксов по двадцать за билет.