Стриптиз
Шрифт:
Около часа Молдовски катал шары в одиночестве, пока наконец не появился тот, кого он поджидал: крупный, объемистый, как винный бочонок, мужчина в коричневой футболке с надписью на груди.
– Неплохо, – заметил он, взглянув на запись счета Молди.
– Стараюсь, – ответил Молдовски, кидая очередной шар. На самом деле ему удалось сбить всего десятка четыре кеглей, но на дощечке он записал себе сто шестьдесят четыре.
Вновь прибывший надел кеды и помахал для разминки правой рукой.
– Вам досталась хорошая дорожка, – сказал он.
Проходившая мимо официантка
– Там все, – понизив голос, проговорил он. – И чеки тоже. Можете сами проверить.
– Нет, – отмахнулся мужчина. – Мне нет дела до того, что там внутри. Моя обязанность – взять тут, передать там, и все.
Метнув шар, он выбил семь из десяти и снова повернулся к Молдовски.
– Вы игрок по натуре? – спросил он, но тут же прервал сам себя. – Да что я спрашиваю – конечно же, игрок. Иначе не занимались бы такими делами.
– Верная мысль.
– Ставлю пятерку, что сейчас одним ударом вышибу все.
– Ладно, – согласился Молди. – Пятерку – так пятерку. – Даже трехлетнему ребенку при взгляде на него стало бы ясно, что игра не интересует его ни в малейшей степени.
Шар сбил семь кеглей из десяти, но каким-то таким хитрым образом, что при падении они свалили и остальные три. В исполнении мужчины в коричневой футболке все выглядело удивительно легко и просто.
– Это был крученый – самый трудный, какой только есть, – пояснил мужчина в футболке. – Вы знаете такой удар?
– Потрясающе, – отозвался Молдовски, зевая. Передав собеседнику пять долларов, он добавил: – Попросите своих людей поторопиться. Времени у нас в обрез.
– Я не знаю, о чем вы говорите, – ответил мужчина в футболке, – но удовольствием передам это кому следует. Ваша очередь, приятель.
Молдовски с несчастным видом занял позицию, сделал три маленьких, неловких шажка и метнул шар, который, как ни странно, все-таки куда-то попал.
– Просто повезло, – самокритично заметил Молдовски.
– Нормально, – сказал мужчина в футболке. – А теперь идите-ка домой, ладно? У нас все схвачено.
Всю жизнь Мордекай гонялся за журавлем в небе, но попадались ему почему-то одни синицы. Невезение стало его верным спутником с того самого дня, когда, получая диплом об окончании юридического факультета, он оказался двести седьмым в выпуске, насчитывавшем двести двенадцать студентов. Мордекай пытался бороться с судьбой, однако ему чаще и чаще приходили на ум мысли о тщетности каких бы то ни было усилий.
Правда, временами случались у него и более оптимистические моменты, но именно их-то и выбирала судьба, чтобы нанести очередной удар. Так произошло и на сей раз.
Юрист «Деликейто дэйри компани» явился в контору Мордекая, чтобы попытаться уладить дело о найденном в черничном йогурте таракане, не доводя его до суда. Для Мордекая готовность компании вести мирные переговоры (без обычной в подобных случаях неприятной переписки) явилась весьма приятным сюрпризом: полюбовное соглашение избавило бы его
Встреча с юристом с самого начала сложилась так обнадеживающе, что оптимизм Мордекая прямо-таки расцвел пышным цветом. Поверенный «Деликейто дэйри» оказался человеком вполне корректным, понимающим и не склонным к бряцанию оружием. Он ясно представлял себе последствия, могущие проистечь из предания огласке дела о таракане, тем более что законы штата Флорида допускают присутствие в зале суда телерепортеров вместе с их камерами. Оба юриста согласились, что демонстрация цветной видеокассеты с изображением таракана, плавающего в стаканчике знаменитого продукта «Деликейто дэйри», в высшей степени отрицательно отразится на доверии потребителей к компании и что размер ущерба, который она понесет, зависит только от того, сколько оптовых закупщиков ее продукции в других частях страны увидят процесс на экране через спутник связи. О желании поверенного избежать подобного риска ясно говорило его стартовое предложение: сойтись на какой-нибудь шестизначной сумме. Мордекаю стоило большого труда не выдать своего ликования.
Разумеется, поверенный пожелал собственными глазами увидеть таракана, впрочем, уверив Мордекая, что это чистая формальность. Он прихватил с собой фотоаппарат с тридцатипятимиллиметровой пленкой, чтобы документально зафиксировать факт наличия насекомого в продукте компании, и, открывая ее, пояснил, что фотографии могут понадобиться на случай, если его клиенты окажутся недовольны достигнутой им договоренностью: демонстрация снимков мигом убедит их в разумности и обоснованности приносимой жертвы.
Сообразительность и предусмотрительность поверенного произвели впечатление на Мордекая. Теперь он воочию видел, насколько привлекательным полем деятельности могут быть вопросы, связанные с надежностью продуктов, если производитель не желает доводить дело до суда.
Мордекаю захотелось, чтобы Беверли, его секретарша, могла разделить с ним этот триумф, но ее не было в конторе: накануне у нее случился очередной приступ мигрени, которые продолжались обычно три дня. На это время Мордекай приглашал временную секретаршу – Рэчел, чья неиссякаемая жизнерадостность служила компенсацией не слишком мастерского владения стенографией и машинописью. Вызвав Рэчел в свой кабинет, Мордекай попросил ее принести стаканчик черничного йогурта, стоящий в холодильнике. Улыбка сползла с лица Рэчел, и Мордекай с ужасом понял почему.
– Я куплю, – торопливо сказала девушка. – В перерыв сбегаю и куплю.
Мордекай не мог найти слов, чтобы выразить то, что он сейчас испытывал. Поверенный «Деликейто дэйри», извинившись, вежливо попросил разрешения воспользоваться телефоном в приемной и вышел из кабинета.
– О, Рэчел! – только и удалось произнести Мордекаю.
– Я куплю ассорти: восемь видов тропических фруктов в одной упаковке, – попыталась успокоить шефа Рэчел.
– Рэчел!
– Да, сэр?
– Что это на тебя нашло?