Стриптиз

Белова Дарья

— Нинель… ты болишь у меня в груди.

Она молчит. Долго. Проверяю, не прервалась ли связь. Сердце просто топчет меня своими ударами, где не различаю пауз. Один сплошной гул как турбина самолета.

— Ольшанский, ты не оставляешь мне выбора, — сдается. Черт, как это сахарно звучит.

— Открывай дверь, Нинель. Хер меня выгонишь теперь.

Бегу по лестнице, перескакивая через ступеньку. В голове себе миллион раз обещаю, что не заявлюсь к Нинель больше без цветочка. В доску расшибусь, но хоть одуванчик, но сорву.

На

последнем пролете разряд тока прошибает. Внутри взрывает.

Нинель стоит в дверях. Немного напуганная моим таким поведением. Глаза широко раскрыла, всматривается и изучает меня. Я дебильно улыбаюсь ей.

Черт, меня швыряет на берег со дна моря! Делаю спасительный вдох. Я живой.

— Прости…

Переступаю порог и вгрызаюсь в пухленькие блядские губки. Они поддаются сразу, будто только и ждали меня.

Самого трясет, под ногами земли не чувствую, только вибрацию. Нинель дрожит, кожа моментально покрывается такими задорными мурашками, что хочется любоваться ими.

Кроет — страшно открыть глаза.

— Олег, — слышу ее голос, и выдержка летит к херам. Там такая нежность, которая приятно душит. — Ты невыносим.

Смех прокатывается внутри каждой вены и просачивается через клетки в самый центр. Готов повторять это снова и снова.

— Хочу увидеть, как ты кончаешь, ощущать внутри твои спазмы, как сжимаешь меня и кричишь мое имя, — уверенно заявляю. — А потом хоть душу забирай, — улыбаюсь ей в губы, на языке ее вкус. Целовал немного грубо, покусывал. А Нинель только таяла от моей грубости. Мы оба с ней так режемся о край лезвия. И тащимся от этого.

Глава 45

Нинель

Звонок Олега застал меня врасплох. Смотрела на его имя на экране и гипнотизировала телефон, пока красивая мелодия заполняла пространство.

Я долго ждала его звонка. И вот мое желание осуществилось.

А я туплю. Точнее, запоминаю это легкое чувство внутри меня, что заставляет каждый сантиметр тела трепетать.

Отчего-то знаю, что Ольшанский не просто так решил меня набрать. Не ради банального “спускайся, я жду” или “как прошел твой вечер”. Этот конкретно звонок о чем-то большем.

Приехал.

Вернулся.

Он, черт возьми, вернулся ко мне.

Эмоции накатывают яростно и сразу комом: радость, замешательство, немного смущения и капельку обиды. Что вообще уехал.

Смотрю в его глаза и читаю уязвимость. Первый раз Олег Ольшанский показывает мне свою слабость и не безупречность. Все зыбко вокруг становится, что опасаюсь сделать вдох, как и прикрыть глаза. Секунда — и все исчезнет.

— Хочу увидеть, как ты кончаешь, ощущать внутри твои спазмы, как сжимаешь меня и кричишь мое имя, — тесно связывает он все страхи и тревоги, чтобы выбросить их.

Плыву по нашему течению, что уносит далеко-далеко.

Ольшанский

стоит плотно прижимаясь. Жадно скользит руками по моему телу. Шарит, чуть грубо, но это кидает высоко вверх. Прыгаю, отталкиваясь, и зависаю.

— Блядь, пьянею от твоего запаха, — шепчет мне на ухо.

Мысли утекают крупным потоком — не вернуть.

Прижимает меня к стене и закидывает ноги себе на талию. Трется о промежность, и я чувствую его эрекцию.

Последний раз мы были вместе целую вечность назад. И сейчас тело жаждет вспомнить, как классно он двигался во мне, когда каждый толчок ощущался так остро и незабываемо. Плавил в лужицу.

— Олег, я хочу услышать это еще раз.

Кожу печет, на мне ожоги от касаний. Он влажно касается шеи, языком проходясь по косточкам ключицы и целуя впадинку. Дрожь пробегает по поверхности, разносится как мелодия из-под клавиш пианиста.

— Ты самая красивая, Нинель. Охуенная!

— Еще, — прошу. Я хочу слушать это постоянно. Они — мой допинг.

Пальцами развязывает пояс халата. Прохладная ткань задевает чувствительные соски и открывает мое тело. Глаз его не вижу, взгляд спрятан. Но уверена, сейчас Ольшанский готов, облизав, сожрать меня.

Пугает?

Нисколько.

— Я отчаянно хочу тебя, — рычит, не сдерживается.

Поднимает свой потемневший взгляд и вижу там другой мир. Порочный, возбуждающий. Он будет дарить безграничное наслаждение до последнего стона. Но получить хочет в ответ немало.

Олег заведен. Любое мое слово — и сработает бомба.

— Мы не одни в квартире, Олег. У меня дочь.

Только бы не отступил, только бы не ушел. Глаза его дикие, как в нашу с ним первую ночь в клубе. И страшно, и любопытно, куда же может этот мужчина нас завести.

Смотрит в самую глубь. Душу трогает, кусает ее и разгрызает.

И ждет. Твою мать, он правда, находясь в какой-то параллельной реальности, ждет моего разрешения. Внутри себя отсчитывает дурацкие секунды, которые превращаются в минуты.

— Я влип, Нинель, — сознается. Его голос глубокий и низкий. Возбужденный, — в тебя влип.

Два длинных вдоха разделяют нас на “до” и “после”. Я чувствую свое тело, которое во власти Олега. Оно предает меня, полностью подчиняюсь рукам, губам и языку Ольшанского.

— Алена спит крепко, в зале. Может, ты хочешь чай? Или кофе?

Улыбаюсь ему в губы, касаюсь их, и жаркие спазмы сдавливают низ живота. Приятно так, не хочу прекращать и останавливаться.

— Выпью все, что приготовишь.

Ахаю.

Ольшанский прикусывает мочку и зализывает острый след, посасывает бархатный кусочек кожи.

На кухне полный порядок. Успела все убрать после того, как мама ушла. Мы находились в моей квартире и молчали. Какая-то клейкая субстанция расползлась между нами. Я, может и хотела с ней поговорить после произошедшего, но поняла — сейчас меня не услышат. И оставила все как есть.