Стриптиз
Шрифт:
— Извини. Перегнул.
Но самое ужасное, что я не чувствую себя виноватым. Мои слова — данность. Для меня ненужный пшик.
Вся дорога проходит в тотальном молчании. Даже радио выключено. И на яхте обмениваемся только взглядами. Дана обижена. Теперь это точно вижу, но не уходит. Следует за мной, куда бы ни пошел.
В душе поселилось равнодушие. Ко всему. Я давно не испытывал каких-то ярких чувств. С Аринкой — да. Дочь могла одним только взглядом поднять мое настроение до небес. Смех ее помню. В памяти часто
— Олег, мы еще долго будем на яхте?
— Устала?
— Подташнивает.
Подплываю к берегу, швартуюсь. Мне бы хотелось еще покататься. Помню, несколько лет назад с Багровым учились яхтингу. Было здорово. Не отказался бы в открытое море выйти. Может, оно прочистит мне мозги и успокоит кровь. Так и бежит по венам скоростным потоком, не останавливается.
— Сейчас как? — подаю Дане руку и помогаю сойти на берег. Ногам тяжело перестроиться. Земля кажется слишком твердой и ровной. Но мне всегда нравился этот переход.
— Лучше. Надо присесть. Здесь ресторан есть. Можем зайти.
Я оборачиваюсь в сторону небольшого здания. Солнце слепит даже сквозь солнечные очки.
Пять лет назад я брал с собой сюда Аринку. Мы плавали на маленькой яхте. Какая счастливая она тогда была и смеялась весь день. Личико потом все в мороженом было. Озорная и задорная девчушка. Воспоминания приносят одновременно тепло и холод. Знобит, покрываешься мурашками, а внутри печет, окольцовывает.
— Ай!
Маленькая девочка натыкается на мои ноги. Совсем крошка. И глазки свои вверх устремила. Они прячутся под темными солнечными очками. Носик морщит и губки кривит.
Сажусь на корточки. Разглядываю ее. Мы разглядываем друг друга.
— Привет, — начинаю первым.
Ни улыбки, никакой эмоции на лице. И ей не страшно, черт возьми. Плакать не собирается, кричать тоже.
— Ты одна? — еще попытка вытащить хоть слово.
— Нет, — грозно так говорит, будто я сморозил полнейшую ерунду, — с мамой.
— И где твоя мама? — озираюсь по сторонам. Здесь пирс. Он хоть и огражден, но позволять гулять детям без присмотра… Задницу бы такой матери напороть.
— С Куколкой.
Что? Сюр какой-то. Не могу понять: она так шутит?
— С Куколкой? Хорошо… а папа?
— А папы нет. Но Куколка привела дедушку.
Вообще ничего не понимаю. У кого-то из нас солнечный удар. Но этот удар вызвал улыбку. Смотрю на это чудо и не могу не улыбаться.
— Тебя как зовут? — хочу еще услышать ее голосок.
— Алена, — и дарит мне свою первую улыбку. Алена…
— А тебя?
— Олег, — протягиваю руку. Ее ладошка маленькая и прохладная. Может, замерзла? Хочу теперь встретить ее мать и высказать все. Дочь гуляет одна рядом с водой, руки холодные.
— Хм, — Алена отпускает свои темные очки. Вижу ее ореховые глаза, теплые. — А ты красивый. Как принц.
— Принц? Из какой сказки?
Задумалась. Пальчиком стучит по маленькому подбородку. Еще одна актриса. Но более милая. Просто прелестная.
— Олег? Мы идем?
Дана касается моего плеча и слегка его сжимает. Взгляд Алены теперь устремляется на Дану. Снова морщит свой носик. Ну правда, милейшее создание.
— А ты кто? — Алена не теряется. Бойкая.
— Дана.
И все, отворачивается. Ей, правда, так плохо что ль?
— Пойдем найдем твою маму с Куколкой и ее дедушкой, — поднимаюсь на ноги и протягиваю ей руку. Аленка без промедления подает ее мне. В этом есть и минус. Слишком доверчива. Точно профилактическую беседу с ее мамашей устрою.
— Олег? Мы же в ресторан собирались? — уставилась во все глаза. Мои. Аленка для нее пустое место. Просто девочка, маленькая, которая потерялась и мешается под ногами. Злюсь.
— Иди. А мне надо за Аленой проследить, — подмигиваю ей. А эта маленькая хитрюшка прижалась к моей ноге и смеряет Дану таким взглядом, что та растерялась.
— Отведи ее к администратору, — Дана перестает улыбаться, даже искусственно. Лицо заливается краской. Понимаю, что она в гневе. Но меня ничуть это не трогает. Ровно.
— Ты, — выделяю, — сейчас пойдешь к администратору. Если сообразишь, то к тому, что в ресторане. И сядешь за столик, будешь меня ждать.
Дана подобралась вся. Дышит часто и старается справиться с нахлынувшими эмоциями. Для нее мой тон и моя речь унизительны. А меня раздражает ее холодность по отношению к ребенку. Пусть та и сама немного ее провоцирует.
Отворачивается от меня и берет себя в руки. Быстро. И взгляд сразу становится таким участливым, заботливым.
— Хорошо, давай найдем сначала родителей этой девочки. Ты помнишь, где ты видела их последний раз? — она присаживается напротив Алены. В лице изменилась, теперь оно ровного цвета с аккуратной улыбкой. Тошнит от ее этой игры.
— А почему тебя так странно зовут?
Интересный вопрос. Улыбаюсь. Эта девочка заставляет меня улыбаться.
— Потому что меня так назвали. Дана. А ты Алена. Как зовут твою маму?
Алена призадумалась. Стало любопытно, скажет или нет. За эти минуты я понял, хоть она и доверчива, но хитра.
— … Нина.
Стреляет. Имя как пуля с острым наконечником. Всего лишь четыре буквы, два слога. Соединяя, произносишь медленно, мягко.
— А Куколку, — снова задумалась. Теперь точно вспоминает, — не помню. Дедушку очень сложно. Он катал нас на лодке. Она большая. Еще мороженое мне заказал и суп.
Глаза ее широко раскрываются. Она вот-вот заплачет, губки уже дрожат.