Стриптиз в кино

Бартоломью Нэнси

— Ну о чем ты толкуешь, Гордон? Не можешь сказать яснее? Если этот Барбони так опасен, как намекаешь, почему он так свободно себя чувствует?.. Он связан с мафией, да?.. Может, просто заплатил тебе, чтобы пройти с оружием?.. Или кого-то все время опасается?

Гордон ничего не ответил. Он спустился по лесенке и направился к своей развалюхе, которая с диким ревом выехала из нашего трейлерного парка и скрылась в клубах собственного дыма.

Проводив его взглядом, я безнадежно пожала плечами и обернулась. Рейдин и Пат стояли неподалеку и встревоженно смотрели на меня.

— Ты наконец

придешь к нам на кофе с булочками? — крикнула Пат. — Или у тебя другое меню?

Из открытой двери несся соблазнительный аромат.

— Я голодна, как зверь, — ответила я. — Кроме того, мне сегодня может потребоваться ваша помощь. У меня серьезная встреча.

Рейдин повернула свой газонный разбрызгиватель так, чтобы вода позволила мне и Флафи пройти по дорожке ко входу в ее трейлер, не вымокнув с ног до головы. Кивнув в сторону отъехавшего Гордона, она сказала:

— Не удивлюсь, если он окажется одним из этих фламандцев. Никогда не знаешь, в каком обличье они могут появиться.

Флафи, по-видимому, вполне разделяла это предположение, так как с одобрительным рычанием кинулась к лестнице, ведущей в трейлер, умело обходя все расставленные ловушки…

Что я могла сказать? Похоже, тучи уже сгустились, неприятности на носу, и они будут куда серьезнее, чем внезапное появление в моем доме запуганного любителя цветов, нашего вышибалы Гордона.

Глава 19

Всходила полная луна. Ее круг уже показался на горизонте, как бы выглядывая из-за кулис, чтобы вскоре явиться на сцену во всей красе. Я захлопнула дверцу своей тачки и приготовилась двинуться в путь. Вернее, ринуться в бой. Диспозиция, или как это называется по-военному, уже была выработана. Войска приведены в боевую готовность. Они должны все время находиться у меня в тылу, но до поры до времени оставаться незамеченными. Приблизиться можно, только если мне будет угрожать явная опасность или если я сама попрошу о помощи, дам сигнал. Какой? Этого я не знала. Будет видно по обстановке.

Если все пройдет, как запланировано моим штабом, Барбони окажется у меня в руках. Если прокол, то… лучше не думать, что будет тогда.

Я взглянула в сторону трейлера Рейдин и не увидела на обычном месте ее древнего “плимута”. Слава Богу, значит, они уже в пути или на месте, она и Пат, чей пикап тоже отсутствовал… Лишь бы все получилось. Я оставила на своей двери записку для Фрэнсиса, написала, чтобы он чувствовал себя как дома. Наверное, братец удивится, что дверь не заперта, но у нас тут насчет ворюг вроде бы спокойно, а свои, честно говоря, опасаются Рейдин и ее ружья.

Тронувшись с места, я сразу врубила кассету со Стивом Воэном — не знаю, как вас, меня он всегда успокаивает. Правда, ненадолго.

Выглядела я, по-моему, дай Бог каждому: волосы рассыпались по плечам роскошными волнами, макияж скромненький, не такой, как на сцене, но со вкусом, и такой же черный футляр, подчеркивающий все, что надо. Прямо Одри Хепберн в ее молодые годы. Продолжая слушать Воэна, я остановилась именно на этом сравнении. А он завывал о мимолетной любви, и вокруг было ужасно красиво, луна быстро всходила на темное небо.

Но одно дело — то, что

вокруг вас, и совсем другое — внутри, в душе то есть. А там было паскудно. Мне требовались сейчас стальные нервы и железное спокойствие, а я была сделана из другого материала. Я понимала, против какого человека пошла, и песни Стива только напоминали мне о страшном, о судьбе певца, о том, как он рухнул вместе с самолетом, бедняга.

Я неслась по узкой полоске шоссе вдоль пляжа, всегда забитого машинами, но сейчас на редкость пустынного, и безлюдье не придавало мне куража. Я не чувствовала себя ковбоем, который мчится навстречу опасностям и приключениям: в одной руке поводья, в другой — любимый “кольт”. Кстати, никакого оружия у меня в помине не было, я боюсь и не выношу все, что стреляет.

Впереди засверкали огни “Мунгейзера”, одного из самых дорогих отелей на побережье, — высоченный белый корпус с огромным фонтаном перед входом. Ходили слухи, что за грандиозным фасадом скрывались не менее грандиозные по размаху темные делишки. Насчет этого ничего сказать не могу, знаю только, что эта роскошная, мало кому доступная лавочка, где всегда есть свободные номера, процветала и ни в чем не испытывала нужды. Даже в девушках: местные кадры им ни к чему, у них свой особый контингент, который вызывается по мере необходимости.

Я остановилась у главного входа. Воэн продолжал заливаться на полную катушку, я вышла из машины, забыв от волнения выключить магнитофон. Не прошло и секунды, как за баранкой моей тачки очутился неправдоподобно чисто выбритый брюнет, и музыка сразу умолкла.

— Не любите музыку? — с улыбкой спросила я.

Он улыбнулся в ответ и отогнал машину в гараж, не забыв вручить мне синюю парковочную квитанцию.

Было ровно семь, и мне не оставалось ничего другого — пронеси Господи! — как войти в гостиничный холл. Барбони уже небось ждет и кривится от нетерпения. Перед тем как скрыться за вращающейся дверью, я оглянулась в сторону берегового шоссе. Следов своего войска я там не увидела. Не то они в надежном укрытии, не то дезертировали с поля боя.

Сразу за дверью я чуть не утонула в толстом ковре ярко-красного цвета с зелеными листьями по всему полю. Высший класс! Сам холл располагался справа, еще за одними дверями, и тоже был просто люкс: десятки тонн красного дерева, бронзовых украшений, гравированного стекла, приятный полумрак. Я подождала, пока глаза привыкнут к этому освещению и роскоши, а потом сразу увидела Барбони. Красавчик устроился у стенки за угловым столиком напротив двери, в руках — бокал мартини. Интересно, почему он везде выбирает место у стены с непременным обзором всего помещения? Неужели и правда опасается кого-то?

Я дала ему время разглядеть, как я упакована, затем медленно продефилировала к столику и с улыбкой уселась напротив него, спиной к двери, как бы давая понять, что в отличие от некоторых совершенно не интересуюсь теми, кто может появиться в дверях, и не нуждаюсь в безопасном тыле. Справа, я заметила, была маленькая дверь в дамский туалет.

Барбони, я забыла сказать, поднялся, когда я подошла, выдвинул стул, на который я указала, и, склонившись, позволил себе скользнуть губами по моей щеке.