Стриптиз для босса
Шрифт:
— Я подумал, что мы должны встретиться перед тем, как начнется ежегодная конференция, тем более что на вас, по-моему, в этот год легла вся организационная работа, — сказал он.
— Да. — В голосе Кей не слышалось никакого волнения. — У меня много талантов, и организаторские способности входят в их число. Вам уже официально представляли Мэдлин Холланд?
Льюис повернулся к ней, и у Мэдлин пересохло в горле. Взгляд его зеленых глаз был холодный и оценивающий, тогда как еще только вчера они горели от страсти и были полны желания. Уголки его губ дрогнули, и Мэдлин показалось, что его рот сложился
— Официально — нет. — Он протянул ей руку. — Мэдлин?
Она быстро пожала ему руку, зная, что он отметил про себя ее влажную ладонь. Его пожатие было по-деловому крепким и уверенным, рука — сухой и теплой. Льюис отпустил ее руку, но Мэдлин по-прежнему ощущала его рукопожатие.
— Вы работали в «Глобэл Госпиталити» на протяжении десяти лет, верно?
Она кивнула, боясь, что дрожащий голос выдаст ее волнение.
— Что привело вас в «Премьер»?
Мэдлин сглотнула.
— Я хотела быть поближе к дому.
— К дому? — Он изогнул бровь.
— Моя мать живет здесь в доме для престарелых.
— Мы с Мэдлин росли вместе, — вмешалась, по счастью, Кей. — И работать мы также начинали вместе, когда нам исполнилось шестнадцать, здесь, в отеле «Премьер Уотерфронт». Мы работали горничными неполный рабочий день.
У Льюиса уже обе брови медленно полезли на лоб.
— Я этого не знал.
Дверь кабинета открылась, и снова вошла секретарша, неся в руке бокал.
— Надеюсь, вы к нам присоединитесь? — обратилась к нему Кей. — Мы хотели отпраздновать, выпить по глоточку, возвращение Мэдлин домой.
Несколько минут, которые тянулись бесконечно, Мэдлин казалось, что Льюис думает отказаться, но затем он с широкой улыбкой ответил:
— Если вы уверены, что я вам не помешаю.
— Ничуть. — Кей взяла бутылку и стала разливать янтарную жидкость в бокалы.
Мэдлин, неотрывно следя за ее движениями, лишь бы не видеть усмешку Льюиса, неожиданно подумала: а не любят ли волки, как и кошки, сначала поиграть со своей добычей, прежде чем нанести ей смертельный удар?
— Думаю, после столь длительного отсутствия вам приятно оказаться дома, Мэдлин? — вежливо спросил Льюис, но ей послышался в его вопросе некий намек.
Льюис подчеркнул ее имя, сделав ударение на каждом слоге, отчего оно зазвучало как-то экзотично и соблазнительно, хотя сама она считала его старомодным и некрасивым. Когда же до нее дошел подтекст сказанного, кровь застучала у нее в висках.
Тебе ведь было приятно прошлой ночью, Мэдлин?
Судя по блеску в его глазах, Льюис собирался наслаждаться возникшей ситуацией как можно дольше. Мэдлин сосчитала до десяти и кивнула, не поднимая головы.
Кей подала им бокалы. Ее задумчивый взгляд задержался на напряженном лице подруги. Мэдлин быстро схватила свой бокал, стараясь не соприкоснуться руками с Льюисом Гудом, который по-прежнему сверлил ее взглядом.
— Вы останетесь на конференцию, мистер Гуд? — кашлянув, спросила Кей.
Сияя улыбкой, тот повернулся к ней:
— Зовите меня Льюис. Да, я останусь на несколько дней.
— Куинстаун лидирует среди всех курортов по количеству вбрасываемого в кровь адреналина, — продолжала Кей. — Я организовала несколько весьма любопытных, можно даже сказать —
— Думаю, им это должно понравиться. Мэдлин, как вы считаете?
— В настоящий момент у меня отпуск. — Она сделала глоток, избегая встречаться взглядом со смеющимися зелеными глазами. — Я выхожу на работу первого числа следующего месяца.
Улыбка Льюиса стала вежливой, а в его словах ей послышалась сталь, когда он так же вежливо спросил:
— Надеюсь, вы не пожалеете одного дня своего отдыха на ежегодную конференцию?
Мэдлин проглотила готовые сорваться с языка резкие слова. Плечи ее поникли.
Кей снова вмешалась в беседу, и между ней и Льюисом завязался разговор, но Мэдлин не принимала в нем участия, думая об иронии судьбы. Все ее надежды, связанные с достижением успеха в карьере и триумфальным возвращением домой, вмиг улетучились. Если проведенная с Льюисом Гудом ночь станет достоянием гласности — а это обязательно произойдет, — как она сможет смотреть в глаза жителям Куинстауна, в глаза своей матери, наконец своим подчиненным в Сиднее?..
Льюис отпил глоток вина, наслаждаясь удрученной миной Мэдлин и вполуха слушая болтовню Кей. Следует признать, что мир потерял в лице Мэдлин Холланд великую актрису. Даже в безумном порыве страсти она ничем не выдала, что знает, кто он. Надо отдать Жаку должное: более подходящей женщины на роль соблазнительницы никому не удалось бы найти, но в этом нет ничего удивительного — Жак де Рис всегда был на шаг впереди всех. До сегодняшнего утра.
Льюис сделал еще один глоток. Сегодня день его триумфа — результат тщательно разработанного плана и двух лет напряженного труда. Большая часть совета директоров была на его стороне уже несколько месяцев назад, но ему пришлось призвать себя к терпению и дождаться решения антимонопольного комитета о законности сделки.
Перед его глазами возникло посеревшее лицо Жака, и Льюис едва не улыбнулся. Он не считал себя жестоким человеком, но в этом случае месть была удивительно сладким блюдом. Жак уверовал в то, что неуязвим, и поплатился за это. Сегодня Жак де Рис понял, что он всего лишь человек — пусть даже чрезвычайно умный, — но его окружают люди, и некоторым из них доверять следовало с осторожностью.
— Вы приняли их зависть за страх и уважение, Жак, — сказал Льюис ему до того, как сообщил, что он больше не президент и ему надлежит освободить президентский номер отеля. — Позволю себе даже заметить: вы окружили себя не совсем теми людьми.
Льюис не отрывал взгляда от сидящей перед ним женщины, которая упорно смотрела куда угодно, но только не на него. Когда она вышла из конференц-зала, ему потребовалась вся сила воли, чтобы забыть о ней, потому что впереди его ждала работа. Сейчас же он позволил себе полюбоваться ею.
У Мэдлин были черные ресницы и брови, а ее волосы, которые сейчас были стянуты в аккуратный узел, можно было сравнить с золотистым шелком. На высоких скулах темнела маленькая родинка, выделявшаяся на светлой коже, которая по цвету и вкусу напоминала нежнейший мед. Сегодня утром, пока она спала, он прижался к этой коже губами, чтобы снова испить ее сладость, и затем тихо вышел.