Стрингер. Летописец отчуждения

Радин Александр

Ночью среди остовов коровников кто-то бродил, мерзко подвывая и всхлипывая. Но Алексей этого не слышал. Он спал мертвым сном.

Утром отпустило. Голова прояснилась, а в кровь вгрызся адреналин. Без причины. Обычно так бывает перед важным событием, готовым перевернуть с ног на голову всю жизнь. Состояние острейшего эмоционального возбуждения, способное в любой момент перерасти во взрыв.

Денек был тот еще. Чего стоят только съемки первой встреченной им аномалии. Отличный кадр. В такую удачу верилось с трудом.

И все- таки они есть, эти чертовы

ловушки, неизвестно кем и для кого расставленные. Есть! Этот факт пьянил не хуже китайской бормотухи. И трупы те не сами выросли, не с неба упали. Хорошо, что он решил к ним близко не подходить, потому что эту ловушку он смог определить только благодаря зайцу, царствие ему небесное.

Алексей привалился спиной к стене обложенной кирпичом одинокой избы. Часть кладки рухнула, обнажив гнилые бревенчатые стены, обильно обмазанные глиной. Уютное было когда-то хозяйство. Баня, два сарая, скотный двор, гараж, приличный по размерам огород и вишневый сад. Хозяин наверняка гордился своей «копейкой» или «Москвичом». А летними вечерами они с женой сидели в беседке и чинно завтракали в тени густых вишен. Гудели комары, вкусно пахло хлебом и жареной с грибами картошкой. Дети возились у качелей, подбегая иногда к столу, чтобы схватить очередной пирожок. Смертин почти увидел это призрачное прошлое одинокой избы, окруженной завалами мусора и останками стен некогда богатого подворья.

Он жевал жесткую армейскую тушенку и думал о вечном, когда в затылок ткнулось что-то холодное и земное. Проглотить он так и не успел.

– Привет!
– из окна вылезла рука в обрезанной грязной перчатке и втащила стоявшее рядом ружье внутрь дома, - Ты кто?

Так можно и коня привязать. Зачем же так людей-то пугать?

– Человек, - промычал с набитым ртом Смертин.

– Залезай к нам, поговорим… только медленно…

Его тут же грубо схватили за воротник и потащили внутрь. В бок кольнуло острие ножа.

– Тихо ты…

Смертина бросили в угол. Прямо на гору мусора и битого стекла. Выскользнув из-под ног, по полу покатилась голова куклы и застыла, глядя на него единственным уцелевшим глазом.

Напротив стоял одетый в камуфляжный костюм молодой парень. По лицу блуждала загадочная улыбка, автомат нацелен прямо Алексею в голову. Рядом, с широким ножом в руке, на корточках сидел здоровяк. Седые волосы, выразительный нос и длинная борода.

Давай знакомиться, - подмигнул молодой, - Это Вик, я - Бешеный. Пирога, уж извини, не представлю. На позиции он.

– Алексей… - знакомиться как-то совсем не хотелось.

– А кликуха как?

– Никак. Смертин Алексей, журналист.

– У-у-у, - цокнул языком Бешеный, - Плохая фамилия. Совсем не по Зоне. А ты вовремя к нам пришел, Алексей. Мы друзей ждем с минуты на минуту. Причем друзья не должны знать, что мы их ждем. Только по этому ты пока жив.

– А может зарежем его?
– совершенно серьезно спросил здоровяк.

Молодой задумался на несколько минут. Потом решительно сорвал с разгрузки гранату, дернул кольцо и вложил Смертину прямо в ладони.

– Некогда

нам тебя связывать. Пока держишь вот эту штучку - все будет нормуль. Как только отпустишь - порвет на части. Усек?

– Хорош дурить-то, - проворчал Вик.

Он убрал нож и начал ковыряться с видавшим виды «калашниковым», перематывая на прикладе синюю изоленту. Похоже, нежданный гость не вызвал в нем бурю позитивных эмоций.

– На то я и Бешеный.

– А если я в тебя ее кину?
– совершенно серьезно спросил стрингер.

– Тебя убьют.

– А если выкину в окно?

– Я тебя убью.

Что- то подсказывало Алексею, что именно так и будет.

– Идут. На одиннадцать часов. Тропа к колодцу. Двое. Блэк-Джек замыкает, - донеслось с чердака.

– Все. Сиди тихо-тихо. И знай, что если мы тебя не убьем, то обязательно убьют они. Обязательно, ты только не сумлевайся, - похлопал молодой по плечу ошалевшего Смертина.

А ведь все вроде бы налаживалось. Только-только наклюнулась работа и вот на тебе! «В Зоне тоже люди живут», - припомнилась стрингеру фраза, брошенная Жуком. Какие люди? Где они, эти люди? Что за идиотизм! Тыкать стволом в ухо, не разобравшись в чем дело. Наверняка мародеры или убийцы. Психанутые. А как ты совсем недавно размышлял? Зона рушит иллюзии. Она отражает реальность. Кривые зеркала разбиты. Наслаждайся. Только попкорн не забудь.

Он посмотрел на гранату.

Смертин долго заставлял себя не смотреть, зажмуриться, будто бы и нет ничего. Есть только вдох и выдох, очередной вдох и очередной выдох. Бесконечные секунды, растекающиеся медленно, будто остывающая смола. Вдох. Выдох.

Но он с дури открыл глаза.

Панический страх проник в мышцы, пробежал гусиной коже по спине и впился в дрожащие пальцы. Тут уже не до попкорна. И уж точно не до шуток.

Между ними зажат другой мир, другая вселенная, ничто, бесконечность.

Стрингеры не ведают страха. Опасность - да. Но только когда на плече камера, и они творят. Они не боятся, потому что в душе считают себя избранными. Кто еще может подарить славу? Никто. Только они решают, кто подлец и трус, а кто - герой. Только они открывают глаза, меняют угол зрения на этот мир. Вечность, пойманная в объектив… Поэтому их убивать нельзя. Граната убеждала в обратном.

На голове Смертина урчала «Пчела». Она тоже уставилась своим миниатюрным объективом на застывшую в руках смерть. Но Алексей об этом не знал. Нет стрингера. Есть только человек, забвение и кислый запах пота.

Он был заворожен. Стальная оболочка гипнотизировала, словно кобра. Пальцы становились мягкими, податливыми, скользкими. Убийственными. Алексей все сильнее вжимался в стену, будто пытаясь отстраниться. Кобра не отпускала, следила за каждым его движением, готовая в любой момент разорвать в клочья.

Из транса вывели выстрелы.

– Блэк-Джэк! Бросай оружие. Судить тебя будем!
– орал Бешеный, меняя магазин.

– Сам бросай!
– раздалось совсем с другой стороны, - Оставлю жить, если до бара голыми дойдете!