Стреляющие горы

Ананьев Геннадий Андреевич

— Жаль, очень жаль. А я надеялась, что погостите хоть немного.

У обеих женщин навернулись слезы. Первой взяла себя в руки Зинаида Карловна.

— Ладно, ничего не поделаешь. Пойдем, провожу вас в вашу квартиру. Там и отметим ваше возвращение в пограничную семью.

У мужчин — свои разговоры.

— Предлагаю, пока наши жены накрывают достархан, провести встречу с личным составом.

— Но ведь многие сейчас спят после ночных нарядов.

— Да никто не спит. Как

узнали, что Батя едет, — все на ногах.

— Выходит, так и продолжают Батей звать?

— Так и продолжают. И если честно — завидую тебе.

— Но я же старше по возрасту. Поэтому и зовут так. А тебя ребята тоже не меньше ценят и уважают.

— И все же такую любовь среди личного состава не каждому дано заслужить. Вон повар — так тот даже предупредил, что выключит плиту, когда капитан Меркульев приедет.

Тем временем из казармы начали высыпать солдаты и, вопреки всем уставам, не дожидаясь, когда к ним подойдут офицеры, гурьбой двинулись навстречу гостям, тесным кольцом окружили Меркульева, Османова и Абдуллаева.

— Здравия желаем, товарищ капитан!

— Здравствуйте, Батя.

Меркульев поздоровался с каждым за руку, а повара спросил:

— Перловка в меню есть?

— Дробь шестнадцать идет за милую душу, если давать раз в неделю. Лучше гречки, пшена и риса.

— Так уж и лучше?

— Ей-богу.

Оба заулыбались, а солдаты снисходительно засмеялись. Один из них всё же высказал общее мнение:

— Мели Емеля.

С сержантом Османовым и ефрейтором Абдуллаевым одни здоровались почтительно, почти как с капитаном, другие же крепко обнимали своих испытанных в бою товарищей.

— Контрактников много? — поинтересовался Меркульев у Джабиева, когда эмоции немного улеглись.

— Пока — половина на половину. Нужны классные специалисты, а с ними туговато.

— Выходит, с перегрузкой служба?

— Никто не хнычет. Понимают, сколь важна сегодня их роль в обслуживании современных приборов — умных и всевидящих. Говорят, что мы скоро превратимся в придатки к ним. Но это не так. Любой прибор может принести пользу границе, если он находится в руках грамотного и думающего специалиста.

— Учиться многому приходится?

— И учиться, и переучиваться — иначе нельзя. И к новому характеру оперативной работы привыкать, опыта набираться. Но сейчас хватит об этом, бойцы твоего слова ждут.

— Верно, увлеклись мы с тобой. А может, не стоит идти в помещение? Поговорим с ребятами на свежем воздухе, прямо здесь, в курилке.

Эту идею пограничники восприняли с энтузиазмом.

А в это время Зинаида Карловна и Оля решали свои привычные женские проблемы, в том числе, где накрывать стол — на кухне или в гостиной.

Ольга

считала, что на кухне уютней.

— Так-то оно так, — согласилась с ней подруга, — только одно смущает: муж твой — Герой. Неловко как-то на кухне его принимать.

— Это он по службе Герой, а дома — обычный семьянин. И неплохой, кстати. Давай все же на кухне устроимся. Здесь столько места — всем хватит.

Кухня и в самом деле была довольно просторной. Всё в ней продумано и всё — к месту: и стол разделочный, и шкафы, и газовая плита, и стол обеденный, раздвижной с мягким уголком. Свободно и уютно.

— Может, стол раздвинем?

— Не стоит, нас всего четверо.

Оказалось, что Зинаида Карловна уже всё приготовила. Доставая салаты из холодильника, пояснила:

— Они свежие. Я их начала готовить, как только позвонили, что вы едете.

Вынув поджаренную до румяной корочки курицу, уточнила:

— Подогревать станем?

— Можно. Как картошка дойдет.

Управившись, присели на стулья.

— Как теперь твой, больше дома бывает? — поинтересовалась Ольга.

— Дома — нет, а на заставе больше. Хвастался, что освоил всю новую аппаратуру. А твой, выходит, редкий гость в своих апартаментах?

— Догадалась по моему вопросу?

— Конечно. Ну и — как?

— Спецразведка. То на задании, то на занятиях с солдатами. Они у него в основном контрактники. Каждый — сам с усам. Но что у них не отнимешь — об этом Пров часто говорит — парни они и в самом деле ловкие и храбрые.

— Ему бы стоило, как Герою России, и повыше шагнуть.

— Предлагали. Тем более что здоровье еще не совсем восстановилось. Но куда там! На первый рубеж, и только. А ведь мы с тобой знаем, что на первом рубеже часто пули свистят. Чеченские горы — они стреляющие.

— Не переживай. Он у тебя в рубашке родился. Да и, как пели наши отцы и деды, смелого пуля боится, смелого штык не берет.

— Дай-то Бог!

Раздался длинный звонок в дверь. Зинаида Карловна всплеснула руками:

— Пришли, это мой звонит. Дверь всегда открыта, а он все равно звонит. И ждет на пороге. Не переступит, пока не встречу.

Звонок повторился.

— Иду, иду!

Нургали Джабиевич показывал Меркульеву квартиру так, словно сам ее построил и обставил.

— Для вас старались мы с Зинаидой. Лучшую мебель отобрали. Вот какая гостиная. Балы можно устраивать. Телевизор наш, но не хуже японского. У меня такой же. Не нарадуемся. А вот — спальня. Любо-дорого. Вот какая прелесть ждала тебя с Ольгой.

— Я уже говорил тебе, как я с начальством бился.

— А в отряде какая у тебя квартира?