Стрелы судьбы

Ниамару

Она медленно кивнула, взяла Ивана под руку и пошла, не оглядываясь.

Горган безмолвно сполз на землю, опустившись на колени, и все еще опираясь на Вилана. Оборотень положил ему руки на плечи и тихо произнес:

— Мне жаль.

Змий взглянул на него и отстранился. Он сел на траву и устало махнул рукой.

— Иди. Со мной все в порядке! И не беспокойся, я никому не стану мстить. К чему мне это теперь? Все равно этим ее не вернуть…

Вилан кивнул и побежал к Корвеню. Тот уже открыл портал, и перед царевичем с Веленой мерцала арка, ведущая в их терем.

— Ну, идемте! — поторопил

их Иван, крепко сжимая руку жены.

— Нет, Вань! — отозвался Корвень, — Вы идите, а мы с Виланом к вам попозже заглянем. У нас с ним есть кое-какое дело, — он усмехнулся и приобнял оборотня за талию. Тот посмотрел на него и, склонив голову, чуть смущенно улыбнулся. Иван заметил, что рядом с Корвенем оборотень сразу превращается в неуверенного мальчика. Хотя, что там между этими двумя происходило, он ума не прилагал.

— Ну ладно! Только обязательно заходите в гости! — Иван махнул им рукой на прощанье и шагнул в мерцающие ворота.

Они с Веленой оказались в собственной спальне. Одни. И царевич снова почувствовал робость в ее присутствии.

Она долго, молча, смотрела на него, а потом по-доброму усмехнулась, только это вышло у нее немного печально.

— Все-таки сумел разыскать?! — тихо сказала она.

— Я же обещал тебе!

— А ты оказался непростым мальчиком!

— Все еще называешь меня мальчиком? — но это больше не вызывало в нем досады. Они не бросались друг к другу в объятья, не говорили нежных слов после разлуки… но это почему-то казалось Ивану естественным.

— Интересные у тебя друзья, Ванечка, — заметила она, помолчав, — Корвень твой — знатный колдун, да еще и с Виланом путается!

— А что плохого в Вилане?

— Плохого-то? Хм. Плохого — ничего!

— Он хороший парень, странный немного, но добрый.

— Хороший парень, говоришь? Ну, ладно тогда.

— Пойдем к моему отцу, скажем, что все в порядке. Он волнуется, наверное, сильно.

— Ты иди. А я потом, хорошо? — она потрепала его по волосам и отвернулась к окну.

— Хорошо, — пожал плечами Иван и вышел.

Она устало опустилась на постель и уставилась в пространство. Прощальный взгляд золотых глаз так и стоял перед ее взором. В них была такая боль… От воспоминания, как он из последних сил тянулся к ней, беспомощно вися на руках Вилана, сжималось сердце.

'Он предал меня! Предал! Предал! — повторяла она, — Я не прощу! Не могу простить!'

Вернулся Иван и позвал ее ужинать.

— Давай поужинаем здесь, — предложила она.

— Но там праздничную трапезу в честь нашего возвращения устроили. Отец хотел еще пир завтра закатить, но я попросил Корвеня подождать.

— Ну, коли праздничную трапезу, тогда конечно.

Она поднялась с постели и прищелкнула пальцами. Ее простое серое платье превратилось в роскошное ярко-синее одеяние с низким вырезом и высоким стоячим воротником. На шее, запястьях и в ушах засверкали крупные бриллианты. Волосы завернулись в высокую прическу с сапфировой диадемой.

Иван вздохнул, почему-то это эффектное превращение не вызвало в нем восхищения. И он подумал, что будет чувствовать себя немного неловко рядом с этой ослепительной королевой. Вспомнился Вилан — 'лорд наносит визит лорду'. Хотя

он вроде тоже царевич, но…

Велена подошла к нему и сделала пас рукой. Иван посмотрел на себя в зеркало — что ж, теперь его одежда тоже ей соответствовала. Он был одет примерно как Вилан, только под жакетом имелась шелковая рубашка, а бриджи не столь обтягивающие, и сапоги, слава предкам, без каблуков. Цветовая гамма только другая — бежевый и белый.

— Я выгляжу как кукла, — тихо заметил царевич.

— Не выдумывай. Очень красивый мальчик! — усмехнулась Велена, взяла его за руку и повела во дворец.

Их посадили на почетные места. В их честь произносили тосты. Хвалебные речи по поводу 'храброго царевича, победившего подлого змия и спасшего свою жену-раскрасавицу из вражьего полона', очень скоро стали раздражать и Ивана, и Велену. Поэтому, как только гости, как следует, подвыпили, они тихонько улизнули к себе в терем.

В спальне роскошные одежды обратились в тонкое белье. Велена подошла к окну и долго смотрела в ночь. Запах амарской розы больше не терзал ее, в темном небе не порхали огненные мотыльки… Из-за них Горган получил не пару, а целую дюжину пощечин, не считая синей молнии, но он все равно поцеловал ее в их последний вечер. В самый последний в жизни…

Царевич чувствовал, что Велена стала к нему еще холоднее. Или, может, она всегда такой была, просто раньше ему было не с чем сравнить? Но впрочем, он был даже рад. Иван вдруг осознал, что не представляет, как ляжет теперь с ней в постель после Ягарины. Все совсем запуталось, и он не видел выхода. С обреченной тоской пришло понимание, что он предпочел бы сейчас оказаться в светлом домике в глубине леса и, смеясь, ерошить пальцами мягкие рыжие кудри.

Велена резко обернулась. Смертный мальчик все еще стоял на том месте, где она выпустила его руку. Он был такой растерянный, голубые глаза широко распахнуты, словно от испуга.

'Мой очаровательный подарок судьбы!' — сказала про себя Велена, отмечая, что царевич и вправду очень хорош собой.

Велена подошла к постели и села. Иван смотрел в ее пронзительно-синие глаза и не мог заставить себя сдвинуться с места. Она была красива, как совершенство. Мраморная статуя, облитая серебром… или ледяная… Она поманила его, и он, выдавив улыбку, приблизился к ней и сел рядом. Она провела своими прохладными пальцами по его лицу, убрала пряди волос, упавшие ему на лоб. Ее рука властно легла царевичу на плечо и заставила лечь. Она склонилась над ним, но ее взгляд был ледяным, и он невольно внутренне сжался. Холодные губы прижались к его рту, и он просто покорно приоткрыл его. Бессмертная! Она прервала поцелуй и пристально посмотрела на него:

— Устал?

— Да, — он заставил себя улыбнуться, от ее нечеловеческого взгляда стыла кровь. Дитя Льда.

— Ты тоже скованная какая-то, — добавил он, чтобы сгладить неловкость.

— Тяжелый был день, — отозвалась Велена. Он был прав, этот смертный мальчик, она даже не старалась быть с ним теплой. Это было жестоко — дать ему почувствовать, что такое быть смертной игрушкой. Интересно, лорд Мердок…

— Давай спать, что ли? — прервал он затянувшееся молчание. — У нас еще вся жизнь впереди.