Стрелок-4
Шрифт:
— Бывает, — сочувственно вздохнула попутчица. — От трудов, от мыслей тяжких, а особливо от кривых взглядов.
— От каких? — непонятливо вытаращил глаза Шматов.
— Сглазили тебя, касатик, — с готовностью пояснила дама. — Люди-то вокруг жадные, да завистливые, вот и смотрят так, будто украсть хотя!
Высказанные непонятной женщиной мысли внезапно показались Федору весьма здравыми, поскольку люди они такие и есть.
— Спишь, поди, плохо, — продолжала ковать железо, не отходя от кассы попутчица.
— Нет, — чистосердечно признался
— Так это же верный признак! — всплеснула руками женщина. — Черную немочь на тебя напустили. От нее спать постоянно хочется!
— Бог мой, какой вздор! — не выдержав фыркнул чиновник. — В наш просвещенный девятнадцатый век говорить о каких-то диких суевериях. Порчах, сглазах.
— А вы, господин хороший, не вмешивались бы, коли не разбираетесь! — окрысилась дама. — На вас я тоже вижу, заклятие висит, а вам и невдомек, что дело может плохо кончиться!
— Заклятие?! — ахнул Федя.
— Оно самое!
— Нет, это уж совсем никуда не годится. Увольте меня от выслушивания подобных глупостей!
— Женаты вы пятнадцать лет, а детей нету, — быстро перебила его попутчица.
— Верно, — был вынужден признать скептик, сбившись на полуслове.
— Служите давно и честно, а повышения нет, как нет?
— Какое уж тут повышение, о награждениях и то позабыл. А ведь стараюсь, — пригорюнился чиновник.
Не прошло и пятнадцати минут как ушлая гадалка, а именно такова была профессия почтенной дамы, совершенно овладела вниманием своих попутчиков. Раскинув карты, она принялась стращать их кознями пиковых дам и трефовых королей. Дальние дороги перемежались с нечаянными радостями, которые, однако, вполне могли привести в казенный дом. Слушать ее, впрочем, было интересно, и два взрослых и вроде бы разумных мужчины внимали словам первой попавшейся им проходимки, развесив уши.
Тем не менее, всякая дорога подходит к концу, и их поезд также прибыл в славный град Петра на реке Неве. Чиновник вышел первым и галантно подал даме руку. Федя как представитель трудового народа пер чемоданы, поскольку носильщикам доверить такую ценность женщина не могла. Обе потенциальные жертвы были снабжены визитными карточками с адресом, по которому их могли избавить от сглаза, порчи, приворота и других напастей, а прежде всего денег. И все было бы хорошо, если бы Шматова не встречал его друг и компаньон.
— Мадам Ряполова?! — с редкой теплотой в голосе воскликнул Будищев, мгновенно оценив развернувшуюся перед ним мизансцену.
— Я, господин офицер, с незнакомыми мужчинами не разговариваю, — попробовала пойти в отказ гадалка, явственно почуявшая запах жареного.
— И правильно, — охотно согласился с ней подпоручик. — Репутация в нашем деле это все!
— Позвольте, господин офицер, — попытался вмешаться чиновник. — Вам, кажется, дали понять…
— Дали! — кивнул Дмитрий. — Потом догнали и еще дали. Могу вернуть, вам надо?
— Но
— Тьфу на вас, — отмахнулся от заступника Будищев, после чего обернулся к Шматову и не допускающим возражений тоном приказал. — Хорош столбеть! Отдай этому почтенному господину вещи мадам Ряполовой и погнали. Дел у нас много, а вот со временем совсем туго.
После этой весьма энергичной хоть краткой речи, бравый моряк многозначительно подмигнул своей давней знакомой, а затем стремительно двинулся в сторону извозчиков, увлекая за собой бывшего камердинера.
— Кто это? — удивленно промямлил чиновник, ошарашено озирая странного офицера, уводящего его недавнего попутчика, потрепанную жизнью женщину с жадными глазами и, судя по всему, никак не мог сообразить, как он оказался в такой компании и что вообще тут делает.
— Дьявол, — простонала гадалка, понимая, что из ее цепких рук только что ускользнуло сразу два потенциальных клиента.
— Блин, Федя, тебя на минуту нельзя одного оставить, — выговаривал Дмитрий своему приятелю, устраиваясь в санках извозчика. — Обязательно, не в дерьмо, так в партию вступишь.
— В какую партию? — удивился Шматов.
— Зеленых!
— Чего ты на тетку напал, она знаешь кто?
— Знаю. И Анна твоя, кстати, тоже хорошо знает.
— Откуда?
— От верблюда! Короче, склад для нашего добра снял, сейчас отправимся в контору и распорядимся о перевозке. Вагон у нас опломбирован?
— Ага.
— Значит, растащить не должны.
— Ой, так может, я пойду караулить?
— Что?! Елки зеленые, как ты еще сам в товарном вагоне не поехал, чтобы самому охранять…
— Не пустили, — насупился парень.
— Ты серьезно? — обернулся к нему Будищев и, убедившись, что тот не шутит, от души расхохотался.
— Чего ты?
— Ладно, не бери в голову. Добрался живой и, слава богу. Сейчас все дела порешаем и поедем домой.
— Граф, — нерешительно начал Федя, назвав товарища армейским прозвищем. — Может, я лучше к Аннушке поеду?
— А ту думаешь, куда я тебя собрался везти? — усмехнулся Дмитрий.
Накануне у него состоялся серьезный разговор с вдовой Виртанен. Не то чтобы Будищев чувствовал вину за сбежавшего вслед за ним на войну Федора, вовсе нет, но мы ответственны за тех, кого приручили. Так, кажется, сказал один французский летчик, прежде чем отправился на свою войну.
— С возвращением, Дмитрий Николаевич, — искренне обрадовалась появлению Будищева портниха.
— Спасибо, Аннушка, — благодушно усмехнулся тот, скидывая шинель. — Вот пришел проведать твое житье-бытье.
— Один? — со значением в голосе поинтересовалась вдова.
— Прости, — сразу же повинился моряк. — Моя вина, что Федя задержался. Мы с ним кое-какого товара прикупили в дальних краях. Вот он с ним и путешествует.
— За что же тут прощать? — огорченно пожала плечами женщина. — Служба она и есть служба.