Стрелка
Шрифт:
Приток славян и княжеская власть обеспечил Ростову рост. Со времён святого Бориса, сына Крестителя, здесь постоянно «сидел» какой-нибудь русский князь. Отнюдь не — «сам, один, без ансамбля». «Ансамбль», хоть и не «песни и пляски», а кушать хочет регулярно.
Дружина, которую нужно кормить, полюдье, которое нужно сюда сдавать, суд, на который надо явиться… Куча людей, которые в этом участвуют. И с этого — живут.
Центр власти — не там, где бьют, а там, где дают.
После установления христианства в 991 году — здесь дают ещё и «благую весть».
Двух первых Ростовских епископов местные жители выгнали. Но в это время явился в Ростове святой Авраамий Ростовский.
Было это во дни ростовского князя Бориса, при первом Ростовском
Когда Авраамий поселился близ Ростова, там целый конец Чудский поклонялся каменному идолу Белеса.
В том идоле «сосредотачивалась вся сила и все обольщение демонское». Сходен он образу демона Ваала из ведийской мифологии — пожирателя скота. Долго, вплоть до XIX века, сохранялась в Ростове поговорка: «Зол как Велес».
Идол был из дуба, на большом каменном подножии. Внутри идола — лестница, по которой жрец входил в пустую его голову и жег там разные смолистые вещества, отчего изо рта, ушей и глаз шел дым. На дымовуху сбегался народ и кланялся. Идол этот пользоваться популярностью и среди славянского населения.
«Со скорбью смотрел Преподобный Авраамий на то, как некоторые ростовцы пребывают еще в идольском соблазне. Со слезами молил он Бога дать ему силу и благодать Святого Духа на разорение злокозненного идола. Получив откровение о том, что для его свержения требуется идти в Царьград, в дом св. ап. Иоанна Богослова, отправился он в путь, который был чудесно сокращен, поскольку сам апостол явился Авраамию на берегу реки Ишни, пересекающей дорогу из Ростова при своем впадении в озеро Неро. При встрече св. апостол Иоанн благословил преподобного и дал ему не какое-либо тяжелое орудие, но легкую камышовую трость и велел без боязни вооружиться на идола Велеса».
Авраамий, вооруженный тростью Богослова и крестным знамением, сокрушил истукана, «и абие идол Велес в прах бысть». На месте разрушенного идола преподобный построил храм, в котором ростовчане «крестились от мала и до велика».
С того времени просвещенные светом Христовым, обращаясь к Преподобному, воспевают его в сердцах словами кондака:
«Иго Христово прием Авраамие, и Того крест на рамо взем, последовал еси Ему, насажден быв в дому Господни, и процвел еси яко финике, и яко кедр иже в Ливане, умножил еси чада твоя, муж желаний духовных: от возлюбленнаго же Апостола Иоанна Богослова благодать восприм, жезлом сокрушил еси идола, и разсыпал еси его яко прах, и чудотворец убо велий явился еси преподобие, темже Христа Бога моли непрестанно о всех нас».
«Тросточка камышовая» долго хранилась в здешней церкви, пока Иван Грозный не позаимствовал — взял с собой Казанский Кремль ломать. Так и не вернул. Хотя бочки с порохом оказались эффективнее.
Первый и единственный в то время в Ростовском крае монастырь, расположенный на месте прежнего любимого и чтимого народом Велесова капища, встретил со стороны язычников озлобление и ненависть. Ростовцы не раз намеревались разорить и сжечь обитель и только молитвы основателя и насельников монастыря, да благодать Божия сохраняли обитель в безопасности.
В смысле: «крестились от мала и до велика», но «озлобление и ненависть» к монахам — сохранили. Или новые выросли?
«Просвещенные светом Христовым» выгнали местных язычников. «Казанская история» называет черемисов потомками ростовской мери, которые отказались креститься, и ушли вниз по Волге.
Оставшиеся неплохо уживались между собой.
В случае угрозы вместе собирали общее ополчение. Ростовчане, под рукой древних киевских князей, доходили до Царьграда. Город разделялся на два конца — Чудской (мерянский) с языческим капищем и Русский с христианской церковью. Если мерянин принимал крещение, то признавался русским и должен был переселиться на другой конец города.
«Святая
Не все, принявшие святую веру, приняли ее по любви, некоторые — только по страху к повелевшему (т. е. великому князю Владимиру)… Впрочем, какого-либо упорного сопротивления евангельской проповеди, за исключением только двух городов: части Ростова и особенно Мурома, у нас тогда не было. Тем более не было и не могло быть открытых гонений на христиан. Ибо великий князь и все окружающие его действовали в пользу святой веры и вооружаться на христиан значило восставать против правительства».
Забавно, что митрополит Макарий, которого я цитирую, полагает «принуждение к миру» воинской силой государства более эффективным, нежели «мирную евангельскую проповедь».
Однако, и люди крещёные — весьма различны между собой: в 1118 году случилось нападение на монастырь «новгородских ушкуйников».
«Иноки, разбуженные среди ночи раздавшимся внезапно шумом, увидали приближающуюся к обители шайку грабителей и донесли архимандриту. Тот приказал идти в церковь и стать на молитву. На утро жители Ростова увидели перед стенами монастыря человек 30, которые стоят на одном месте, быстро двигая ногами как бы спешно куда-то идут. При этом они смотрели только на монастырь и вокруг ничего не замечали. Вышел архим. Прохор с крестом в руках, сопровождаемый братией и, осенив крестом разбойников, спросил у них о причине их прихода. Те с прерывающимся от страха голосом рассказали, что они шли к монастырю с целью грабежа и перед стенами вдруг на них нашло какое-то ослепление, так что, видя стены монастыря, не могли к ним приблизиться, несмотря на то, что шли очень быстро. Когда им рассказали, что они шли, стоя на одном месте, те смутились и стали на коленях умолять настоятеля о прощении. Покаявшись, они поселились близ монастыря и, предавшись мирным занятиям, сделались впоследствии монастырскими и городскими квасоварами».
«Не страшны дурные вести, Начинаем бег на месте, В выигрыше даже начинающий. Красота, среди бегущих Первых нет и отстающих, Бег на месте общепримиряющий».Вот уж точно: «общепримиряющий». Даже для ушкуйников.
Разбойнички — квас квасят, язычники — подати платят, монахи — кадилом машут… Все при деле.
«Утихомирились бури религиозных лон. Подернулась тиной ростовская мешанина. И вылезло из-за спины… Христа мурло… христианина».Люди, «предавшись мирным занятиям», не «вооружались на соседи своя», жили себе спокойно. Однако же, при сём житии мирном, язычники столь умножились, что потребен стал уже и новый Авраамий с новым «крещением и освящением». Что и случилось: мирное сосуществование «разноверцев» поломали. Два «бешеных» сошлись в одном месте в одно время: «Бешеный Китай» — Андрей Юрьевич Боголюбский, князь Суздальский, и «Бешеный Федя» — епископ Ростовский Феодор.
У Боголюбского две болезненных идеи — «торжество православия» и «торжество правосудия». Феодору — одной первой достаточно. Поскольку на нём «почиёт благодать божья». Зачем эта «благодать» на Федю спать-почивать забралась — не знаю. Но он так чувствует. А, значит, всякий его суд — правый.