Стрелец удачливый

Крумин Игорь Васильевич

2

С этого момента мир перевернулся для Михаила Игнатьевича Орлова, доктора физика-математических наук, лауреата множества премий и участника бесчисленных конференций. За прошедшие двое суток он не выпил ни единой бутылки пива, съел всего три бутерброда с сыром и запил их нарзаном. Он не выходил из кабинета, дверь которого запер на замок, и только когда стучал, жена приносила ему что-нибудь поесть. Орлов узнал - нет, понял - нечто неслыханное, до сих пор недоступ - ное человеческому разуму. Умница - нет, гений - Исаак Израилевич изобрел машину времени! Правда, эта машина была способна на крайне ограниченные действия. Например, она могла перенести человека - или нескольких человек, сколько вмещалось в крохотный чулан - в прошлое ровно на тридцать лет, считая с секунды, минуты, часа, дня, месяца и года того мгновения как тот нажимал на синюю - интересно, почему синюю? мучился мыслями Орлов -

кнопку. Нажав на кнопку, человек выходил затем через дверь в наружной стене дома и оказывался в прошлом. Затем он мог провести в этом прошлом сколько угодно времени, но часы тикали для него с неумолимой точностью. Если человек проводил в прошлом три часа семнадцать минут, то и в настоящем, которое он покинул, пройдет три часа семнадцать минут, ни секундой больше, ни секундой меньше. Затем человек мог вернуться из прошлого в настоящее, войдя через замаскированную в наружной стене дверь и нажав на кнопку. Все это Орлов понял уже в первые несколько часов. Остальное время понадобилось ему чтобы осмыслить колоссальный риск, на который шел человек, уходящий в прошлое. Согласитесь, дом мог сгореть, линия электропередач выйти из строя, с человеком мог случиться в прошлом инфаркт и он никак не смог бы объяснить врачам откуда он взялся. Не исключено, что именно такая судьба постигла Исаака Израилевича - он вышел на прогулку в прошлое и там его хватил карачун. Ну-ка, вспомним, когда исчез член-корреспондент Гатович? Боже мой, несчастный иудей! Ну конечно, в 1968 году, и по роковой случайности отправился в 1938 год. Человек в костюме шестидесятых годов, утверждающий что Генеральным секретарем ЦК КПСС является какой-то Брежнев, с удостоверением личности члена-корреспондента АН СССР, выданном ему в 1964 году и подписанным президентом Академии наук Келдышем, хотя всем известно что Первым секретарем ЦК ВКП(б) является вождь народов Сталин, а президентом Академии наук - Комаров. Да его тут же скрутили, оттащили в милицию и затем им занялось НКВД. Впрочем, объяснений можно придумать огромное множество. Но как поступить дальше? Орлов не был историком и никогда не проявлял к истории ни малейшего интереса. А можно извлечь из гениального изобретения Исаака Израилевича что-нибудь любопытное, что-нибудь такое что могло наполнить годы жизни, оставшиеся Орлову, азартом и волнением? Михаилу не терпелось. Он снял трубку телефона и позвонил сыну.

– Алеша, это отец. У меня к тебе просьба. Ты не мог бы командировать меня от своей фирмы в Лондон, примерно на неделю?

– Боже мой, папа, ты раньше никогда не обращался ко мне с такой просьбой. Насколько припоминаю, ты говорил что видел эту паршивую Европу в гробу и больше тебя не интересует ни Париж, ни Рим, ни Афины, ни, тем более, холодный дождливый Лондон.

– Теперь интересует. Мне нужно слетать в Лондон на неделю, только чтобы меня никто не беспокоил. Да, еще, у меня нет заграничного паспорта и визы.

– Сейчас мои парни займутся этим. Через неделю в Лондон выезжает делегация нашей фирмы и я включу тебя в её состав в качестве консультанта. Выезд двадцать восьмого мая. Лады? Уже вечер, но завтра мои люди уже будут стоять у ворот английского консульства с твоим паспортом в руках. Кстати, я скоро приеду на дачу.

– Спасибо, Алеша. Вот только фотографии...

– Папа, забудь обо всем. Я даже не буду задавать тебе вопросов, хотя, признаюсь, мне очень интересно почему ты так внезапно изменил свою точку зрения на Англию.

– Потом расскажу. По телефону все равно слишком долго. До свиданья. Орлов положил трубку и его следующий поступок отличался от привычно текущей жизни как предыдущие двое суток отличались от нее. Он сделал две вещи, которые не делал никогда раньше: первое, попросил жену купить в магазине две бутылки водки "Смирновъ" и самой лучшей закуски: икры красной и черной, семги, датского голубого сыра - остальное на её усмотрение. А затем полез на чердак и cреди пыльного хлама - сваленных в кучу устаревших справочников - с трудом отыскал "BRITAIN 1969. An Official Handbook" переводя на русский, это был ежегодный справочник Великобритании за 1968 год. Пока жена не вернулась из магазина он открыл только один раздел, заинтересовавший его в первую очередь: СПОРТ, на стр.445. Быстро пробежав по странице с индексом "скачки", Орлов обнаружил следующие соревнования, наиболее крупные и где ставки самые высокие. Ими оказались "Две тысячи гиней" и "Одна тысяча гиней"в Ньюмаркете, Дерби в Эпсоме, Оукс тоже в Эпсоме, и наиболее престижные скачки, на которые, как правило, приезжает королева Елизавета - Аскот в Беркшире, которые проводятся в середине июня. В справочнике не приводились имена победителей и размеры выигрышей, но Орлов знал что по самой трудной

категории, когда требуется отгадать имена первой, второй и третьей лошадей в одном заезде, а затем то же самое во втором заезде, что вероятность такого выигрыша бесконечно мала и человек, сумевший сделать это, сразу привлечет к себе внимание. Именно по этой причине он решил ограничиться второй категорией трудности - угадать имена лошадей, занявших первое, второе и третье место. Даже в этом случае ставки принимаются один к ста или один к двумстам. Он закрыл справочник и спрятал его в ящик стола в тот самый момент когда вернулась жена.

– Ну и задание ты дал мне, Миша, - произнесла она, тяжело дыша. Положим, с водкой "Смирновъ" все оказалось просто - я нашла её уже в третьем магазине. Красную икру тоже нашла, черной нет, семги нет тоже, а когда я спросила о датском голубом сыре, мне посоветовали сходить в магазин хозяйственных принадлежностей - там недавно завезли большую партию красок, может быть, сказали, найдется и датская. Зато я купила сырокопченной колбасы, раз у тебя такой праздник. У нас дома есть сыр "чеддар", огурчики малосольные, маринованные помидоры.

– Женщина!
– с притворной суровостью возопил Орлов.
– Разве можно предлагать огурчики и помидоры человеку который, во первых, двое суток почти ничего не ел, во вторых, вот-вот станет одним из самых богатых людей в мире - ну если не в мире, то в России точно - и в третьих скоро на неделю уезжает в Лондон!

– Этот великий человек ничего не получит пока не расскажет жене что он придумал в тиши своего кабинета. Михаил поскучнел и замкнулся.

– Нет, Зоя, этого я тебе рассказать не могу - по крайней мере сейчас. Да и зачем рассказывать? Все так невероятно что ты все равно не поверишь. Зоя знала что теперь уговаривать мужа бесполезно - он упрям и не скажет больше ни единого слова. И вдруг его лицо просветлело.

– Скажи, Зоя, мы не выбрасывали тех кип газет, которые привезли с квартиры?

– Нет, они попрежнему на чердаке. Орлов сорвался с места и полез на чердак. Прошло полчаса и все это время оттуда доносилось шуршание и топот, время от время прерываемые оглушительным чиханием. Наконец он спустился с чердака, весь в грязи и пыли, но с торжествующим выражением на лице.

– Вот она!
– закричал он.
– "Таймс оф Лондон" за 28 мая 1968 года! И здесь, в разделе спорт, говорится что скачки для трехлеток в Челтенхеме, которые состоялись 26 мая, выиграл "Глориэс", вторым пришел "Магнифисент", отстав всего на полкорпуса, а далее, с большим отрывом, финишировала "Мэригоулд".

– Ну и что, - недоуменно спросила Зоя.
– Ты представляешь сколько времени придется потратить на то чтобы вычистить твои брюки?

– А ты представляешь, что сегодня 19 мая 1998 года, беттинг шопс в Лондоне открыты до одиннадцати вечера и ставки можно делать ещё несколько дней? Она посмотрела на него с глубокой жалостью.

– Миша, я знаю что ты почти не пьешь, но сейчас тебе лучше всего выпить стакан этой проклятой водки и лечь спать.

– А я полностью разделяю мнение матери, - послышался голос с порога. Они даже не заметили что приехал Алексей в своем серо-стальном "мерседесе". Его лицо казалось усталым и постаревшим. Охранники стояли, прислонившись к машине.

– Здравствуй, Алеша, хорошо что ты приехал.

– Вижу, мои родители готовятся что-то отпраздновать. Очень удачно, мне нужно поговорить с тобой.

– Когда вернусь, я весь в твоем распоряжении. Подожди меня с полчаса. Михаил вошел в кабинет, запер дверь, отодвинул шкаф - теперь он заметил что шкаф легко передвигается на колесиках, надо всего лишь подтолкнуть его в самом начале - вошел в узкий чуланчик и протянул руку к синей кнопке. Рука дрожала и в это не было ничего странного - через несколько секунд он окажется в 1968 году, но не помолодеет, а останется таким же бородатым стариком. Наконец, преодолев страх, он решительно нажал на кнопку. Ничего не произошло, только на мгновение вспыхнули катодные лампы и тут же погасли. Он отодвинул засов наружной двери и вышел на зеленую траву 1968 года. Никакого "мерседеса", у ворот, конечно, не было. Через десять минут он подошел к зданию телефонного узла.

Как странно, подумал Михаил, я могу сейчас снять телефонную трубку, позвонить в Женеву и поговорить с самим собой, тем более что номер помню наизусть. Но сейчас мне нужен другой человек, в другой стране и с другим телефонным номером. Но ведь за телефонный разговор, а тем более международный, нужно платить. Разве у него примут современные рубли? Орлов выругался, вернулся через потайную дверь в дом, обнаружил в углу стола тоненькую пачку помятых банкнот и мелочь, выпущенных в 1961 году, и мысленно поблагодарил Исаака Израилевича.