Стрела Габинчи

Орлов Алекс

– А сколько их всего было?

– Ну, главный и остальных шестеро. Всего семь.

Галлен кивнул и снова налил вина – себе и харчевнику.

– За встречу, – сказал он, поднимая чашку.

– Да, за хорошую встречу, – согласился хозяин, и они снова выпили. Потом Галлен принялся за прошлогодние яблоки, рыхловатые, но сладкие, а харчевник снова с заговорщицким видом нагнулся к нему и спросил: – Ну и что, ваша милость, опознали вы кого-нибудь?

– Из тех, что вы описали? Нет. Разве так определишь, это же видеть

нужно.

– А чего же вы расспрашивали?

– Так, на всякий случай. Мало ли что может пригодиться, это же дорога, тут всякое бывает.

– Это точно. Дорога есть дорога, – согласился харчевник.

104

Утром, еще до рассвета, Галлен распрощался с радушным хозяином, и отряд выехал на дорогу.

На всех троих была постиранная, но пока сырая одежда, однако на глаженье и сушку времени не оставалось. Галлен отказался ждать, сказав, что в седле и так сойдет, а Клаус не возражал, ему возиться с утюгом тоже не хотелось.

Теперь, шаг за шагом, он втягивался в дорожный ритм и постепенно разогревался, стараясь отвлечься от неприятных ощущений, вызываемых сырой одеждой.

Когда стало светать, в придорожных кустах пробудились птицы, оглашая затянутые туманом окрестности разноголосым гомоном.

Дорога петляла между рощами и неглубокими сухими ямами. Повсюду стояли цветущие травы, и по мере того, как прогревался воздух, они наполняли его медовыми ароматами.

– А куда мы теперь, ваше благородие? – спросил Ригард, кромсавший зубами огромный кусок сахара, подаренный добрым харчевником.

– Мы едем до города Тайбея. До него уже недалеко, к вечеру, если ничего не случится, мы там будем.

– А чего в этом городе можно ожидать?

Галлен вздохнул. Его и самого интересовало, что их могло ждать в Тайбее. С одной стороны, он надеялся, что соблазны этого городка задержат Лефлера, а с другой – полковник мог воспользоваться Тайбеем как контрловушкой, где к его услугам были десятки воров и наемных убийц.

– В городе, где нет городской стражи, ожидать можно всякого.

– А почему там нет стражи? – спросил Клаус, возвращаясь из своего мира грез, где царил образ Ядвиги.

– Этот город находится за пределами действия королевских законов.

– Но на королевской территории?

– Да.

– А почему так странно?

– Таковы были условия подписания мирного договора. Генрих Четвертый Миротворец не хотел ущемлять местные народы и оставил им некоторые свободы, но, как мне кажется, зря. Они не оценили его доброты.

– Если это воровской город, как же там можно жить?

– Днем там вполне сносно, только кошельки надо держать крепче.

– Слышишь, Клаус, это к тебе относится, – заметил Ригард, поскольку Клаус являлся хранителем их общей казны, насчитывавшей пока один серебряный талер и пять с половиной крейцеров.

Клаус

кивнул. Он снова возвращался мыслями к Ядвиге.

– Ваше благородие, мне кажется, Маверик против меня что-то замышляет! – пожаловался вдруг Ригард.

– Что?! – воскликнул Галлен и всем телом развернулся в седле. Кошмар бесконечной войны Бурта и Маверика вновь возвращался.

– С чего ты взял?

– Он постоянно на меня косится и скалит зубы!

– Дай ему сахару, у тебя же остался, – напомнил Клаус и сбил кинжалом макушку полыни.

– Ну конечно! Он же сожрет и спасибо не скажет!

– Конечно, не скажет. Это же мул.

105

В предместья Тайбея, как и планировал Галлен, они прибыли, когда солнце уже клонилось к горизонту. Вокруг все еще были земли короля, а тем, кто забывал об этом, о королевской власти напоминала стоявшая у дороги сторожевая крепость с гарнизоном в пару сотен солдат.

Отсутствие у нее рва компенсировалось высокими, едва ли не до сорока футов, стенами с множеством стрелковых бойниц. На башенных площадках были установлены метательные машины, которые забрасывали двадцатифунтовые каменные ядра на пять сотен ярдов.

Напротив крепости дорогу преграждали «воротца» – сине-белое полосатое бревно, положенное на две подпорки и посаженное одним концом на железную ось. Предполагалось, что бревно будет подниматься перед каждым экипажем или одиночным путником и выпускать его из королевства после того, как часовые убедятся в его добропорядочности. Однако всякий раз тягать за веревку солдатам не хотелось, так что дорога на ничейную территорию была накатана слева от крайнего столба, а часовые, вместо того чтобы стоять с алебардой, сушили на жаровне хлеб и не обращали на проезжих никакого внимания.

На ночь они уходили в крепость, в это время по дороге можно было провозить что угодно.

Впрочем, солдаты не производили впечатления разгильдяев. Они понимали, где находятся, и те, что стояли на башнях и стенах, посматривали из-под перчаток по сторонам, чтобы не проглядеть вторжение неприятеля или бунт против короля.

– Ну, вот и все, казенная земля позади, – произнес Галлен, когда они объехали столб.

– И нам теперь до самых гор топать? – спросил Ригард, глядя на далекую изломанную линию горизонта.

– Нет, – усмехнулся Галлен. – Смотри туда, левее, видишь дымы?

– О, ваше благородие! Так это же совсем рядом!

– Да, полчаса, и мы на месте.

– А там есть гостиницы, ваше благородие? – почему-то спросил Клаус, невольно поднимаясь на носочки, чтобы лучше рассмотреть город в долине. Пока тот обнаруживал себя лишь белыми дымами, поскольку время огней еще не наступило.

– Есть и гостиницы, и трактиры, и иные любопытные заведения, но мы остановимся в приюте поскромнее.