Стрела Бодимура
Шрифт:
ГЛАВА 10
Проект «Радуга»
Когда страсти улеглись, Кабиров знаком отпустил коллег-гренадеров заниматься неотложными делами, а меня поманил за собой. Он хорошо ориентировался в лабиринте тоннелей, шел уверенно и быстро, в то время как я плелся за ним, словно послушный пес за своим хозяином.
Наконец мы вошли в небольшое округлое помещение. Видимо, Кабиров переделал его под свой личный кабинет — часть дальней стены теперь занимал терминал Информатория, с двух сторон по периметру зала были расставлены пневмокресла для персонала.
Мой шеф не стал садиться.
— Вам
— Обстоятельства… — в свое оправдание негромко произнес я.
— Выкладывайте!
— Только сначала ответьте мне на один вопрос, Камиль Янович. Сарделька у вас?
— Сарделька? — недоуменно повторил Кабиров.
— То есть Марион… Марион Божович, сотрудница Наблюдательной службы.
— Ах, Марион… С чего вы взяли, что она может быть здесь?
— Хорошо, шеф. Тогда я по порядку…
Я собрался с мыслями и стал излагать суть дела:
— Четыре дня назад в поселке произошло убийство. Был убит квибл по имени Мархун. Предпринятое мною расследование показало, что серьезных мотивов лишать жизни туземца ни у кого из аборигенов не было. Преступления такого рода вообще противоречат их жизненным установкам. А подозревать сотрудников базы Наблюдателей тем более у меня не было никаких оснований. Но почти случайно вскрылся весьма любопытный факт — под именем Ури Сорди на станции работает вовсе не человек, а клон…
Я думал, мое сообщение вызовет у шефа интерес, поэтому сделал паузу, но тот не стал выяснять подробности, а только нахмурил брови и коротко бросил:
— Продолжайте!
— Прошедшей ночью в поселок неожиданно вернулся Мархун. Настоящий Мархун. Я выяснил это, допросив его. Значит, убит был не он, а его двойник. Репликант. Настоящий Мархун сообщил мне, что в скалах им обнаружена пещера, в которую он проник дней пять назад вслед за неизвестной личностью. Он признался, что попал в подземный город, где и пребывал до своего возвращения в селение квиблов. Естественно, я предпринял меры, чтобы найти описанную им пещеру, однако вход в нее оказался завален камнями. Скорее всего подорван. Я возвратился на базу. На полу кают-компании увидел связанную Марион Божович и кинулся ей помогать. В этот момент на меня кто-то напал сзади и оглушил шокером. Я потерял сознание, а когда очнулся, то на станции уже никого не было. Тогда я предположил, что все это — дело рук Сорди, который после нападения на меня отправился в Мертвый город к клонам, захватив с собой вездеход и девушку. Мне ничего не оставалось, кроме того, как предпринять попытку вызволить Марион из плена. И вот я здесь.
Кабиров внимательно выслушал мой доклад и поинтересовался:
— Это все?
— Есть еще мелочи, которые не укладываются в моей голове, — признался я. — Например, стрела Бодимура. В жилсекции Ури Сорди мною найдено вот это…
Из внутреннего кармана я достал сложенный в несколько раз гермофолль, подождал, пока немнущиеся листки расправятся и примут свою первоначальную форму, после чего передал их шефу. Кабиров мельком взглянул на текст и бросил документ на стол Информатория.
Он долго размышлял, по давней своей привычке потирая подбородок, а затем поднял колючие карие глаза и сухо проговорил:
— Информация, с которой я с вами сейчас поделюсь, Кедров, имеет
Вводная часть монолога прозвучала настолько тихо, что я подался вперед и навострил уши, чтобы не пропустить ни слова.
Между тем Кабиров подошел к Информаторию и потыкал в него своими короткими пальцами. Вслед за этим на экране монитора вырисовался портрет мужчины средних лет с меланхоличным выражением лица.
— Это Леон Прокс, — пояснил шеф. — Год назад, высадившись на эту планету в составе космодесанта, он в автономном режиме прочесывал гряду в северной оконечности скалистых гор, где наткнулся на весьма странный объект.
Картинка на экране сменилась — теперь вместо лица первопроходчика на нем появилось изображение какого-то треугольного буровато-серого пятна на фоне проксидианского ландшафта. Я пригляделся к объекту и не обнаружил ничего примечательного — огромная глыба известняка, формой и размерами напоминающая египетскую пирамиду. Ну, мало ли их на Проксиде! Кажется, облетая окрестности каньона на везделете, я даже видел одну такую…
Кабиров дал мне возможность полюбоваться голограммой, после чего огорошил меня признанием:
— Прокс первым высказал идею об искусственном происхождении своей находки. Его догадка оказалась верна — позже мы обнаружили, что это вовсе не гора из камня, а… что бы вы думали?
Этим вопросом шеф застал меня врасплох, поэтому я лишь многозначительно промямлил:
— Ну… Может быть… Это…
— Космический корабль! — отрезал Кабиров. — Причем не в аварийном состоянии, а просто брошенный, оставленный гуманоидами по какой-то неизвестной причине. Давно, очень давно — пятьсот, а может быть, даже тысячу лет назад. В это трудно поверить, но это факт. К счастью, нам удалось доказать принадлежность корабля к цивилизации цефаридян.
Эффект был сильный. Этого я никак не ожидал. Шеф продолжил свой монолог, больше не испытывая меня на сообразительность:
— Думаю, вам известно, что жители Цефариды одномоментно исчезли, испарились со своей планеты? Следы цивилизации до сих пор не были нигде обнаружены. Высказывались разные предложения на этот счет — массовое истерическое самоубийство, уничтожение гуманоидов инопланетными агрессорами. Однако объяснение случившемуся мы нашли в текстах, выбитых на стенах Паноптикума. Их сумели расшифровать. В одном месте надпись гласила, что большинство цефаридян «решили презреть жизнь и покинуть родную планету, дабы встать на Великий Путь и обрести бессмертие». Выводы, сделанные в ходе первой экспедиции доктора Лонгаста, были признаны всеми экспертами Большого Совета.
Значит, логично было предположить — брошенный космический корабль на Проксиде является последним связующим звеном цефаридян с их родной планетой. Но тогда здесь должно было находиться нечто вроде входа в гиперпространство. И действительно, чуть позже в скалах космодесантниками был обнаружен целый подземный город. Тогда на заседании Большого Совета было решено засекретить находки. На свет появился проект «Радуга» — его официальной частью стали мероприятия по спасению вымирающих квиблов, местных аборигенов, а неофициальной и секретной — попытка установить работоспособность начальной ступени Великого Пути.