Стрекоза
Шрифт:
— Но я собираюсь стать немного полезнее. — Сказочница поднимается на ноги и протягивает мне руку. — Меня назначили твоим куратором. Я буду следить за твоими тренировками и направлять тебя. Если ты перестанешь забиваться в углы, чтобы жалеть себя, мы из тебя такую гимнастку сделаем, что предыдущей Стрекозе и не снилось.
Я не спешу принимать руку, огорошенная тем, что мне в кураторы назначили её, и представляю, как
— Я не хочу равняться на ту женщину, — отвечаю я наконец. — Я не хочу, чтобы меня сравнивали с ней. — Злость вспыхивает внутри меня пламенем, я говорю всё громче. — Я хочу быть личностью, хочу быть индивидуальностью! Я горжусь своим происхождением и не пытаюсь косить под одну из дворянства, но раз уж мне достался этот дар, почему он не мог быть нормальным? Почему какая-то Стрекоза уже была в прошлом? Как вообще имя Стрекозы связано со способностью прыгать?! Лучше бы у меня были крылья, или… или… Ах, и не надо сравнивать меня с собой! Ты полукровка, пусть твой отец и князь, твоя мать простолюдинка, более того, иностранная! Тебя не должно было существовать, так почему твоё рождение было отмечено в Книге Звёзд, а твоё имя уникально? Чем ты лучше меня?
Рука Сказочницы медленно опускается вниз, и я сама поднимаюсь на ноги, придерживаясь рукой за край шкафа. Сказочница ощутимо выше. Это раздражает.
— То есть ты предпочла бы уникальное имя дару? — серьёзно спрашивает она. — Ты обменяла бы на него возможность тренироваться, опираясь на опыт предшественницы?
В этих словах есть доля истины, и я молчу, не зная, что ответить, зато Сказочница и не думает молчать.
— Перед тобой проложен путь, тебе в руки сунули карту, а ты, вместо того, чтобы пользоваться этим, собираешься сидеть тут и страдать? Рыжий уже наругал тебя за твой промах, это его работа, а не твоя. Твоя работа — понять ошибку и стараться не совершать её больше. А моя работа — тебе помочь. Я здесь не для того, чтобы мериться с тобой, кто несчастнее, потому что я не несчастна. Я хочу показать тебе, что не в даре суть, не в фамилии и родословной и даже не в уникальности имени. Суть в тебе. — Она медленно поднимает руку и довольно чувствительно тыкает указательным пальцем в мой лоб, заставляя меня моргнуть. — Только ты можешь решать, чего ты стоишь.
— Твой отсутствующий дар оценили в три звезды, — напоминаю я, просто чтобы что-то сказать, потому что не могу больше слушать Сказочницу, её слова причиняют мне почти физическую боль. — У моего только одна.
Собеседница не заставляет меня ждать ответа.
— А ты знаешь, сколько звёзд было у твоей предшественницы?
Я смотрю на неё, она смотрит на меня. Сказочница ждёт ответа, и она совершенно не выглядит испуганной, смущённой или даже разозлённой. Она источает уверенность в себе, она на своём месте, и я вдруг понимаю, почему у неё нет дара: способность на три звезды превратила бы её в непобедимое существо, во что-то вроде Хранительницы Времени, хотя с Хранительницей сравнивать других глупо, у неё-то шесть звёзд.
— Сколько? — спрашиваю я наконец, и Сказочница улыбается.
— Правильный ответ. Думаю, мы можем сработаться.
Почему-то мне лестно слышать это от неё. Почему? Как это случилось? Я ещё не понимаю, но повторяю свой вопрос:
— Так сколько у неё было звёзд?
— Понятия не имею. — Сказочница разводит руками. — Но, если ты хочешь её затмить, тебе придётся узнать о ней всё.
***
Сказочница глубоко выдыхает и тяжёлым грузом падает на диван.
— Как твоя девчонка? — спрашивает Дочь Луны и слышит стон в ответ.
— Маленькая крокодилица.
— Всё так плохо?
— Она мне нравится. Но крокодилица. Зубастая. Проехалась по половине моих комплексов, это было тяжело.
Сказочница морщится и закрывает глаза, Дочь Луны разводит руками.
— Ты всегда можешь отказаться.
Ответ приходит не сразу. Сказочница лежит, вспоминая, ещё некоторое время, а потом отвечает так тихо, словно не знает, в самом ли деле она хочет, чтобы подруга услышала её слова.
— Могу, но не буду. Это может стать для меня хорошей тренировкой. Глядишь, и я в самом деле наконец-то поверю в те слова, что ей говорила.