Стража
Шрифт:
— Где у вас соль, Вадим?
— Будто я знаю, — проворчал Вадим. — Той, что в солонке, наверняка не хватит?
— Лучше килограммовую пачку. Так надёжнее.
Вадим пооткрывал многие дверцы, прежде чем добрался до зимнего холодильника — шкафа в две полки, встроенного под подоконник. Ого! Теперь можно и расщедриться!
— Одной точно хватит? Может, две?
— Шутить изволите? — усмешливо наморщил нос Чёрный Кир.
Он взвесил на ладони добычу, и Вадиму, всё ещё сидящему на корточках, внезапно показалось, что пацан, явно напяливший невидимую мантию
— Ладно, я пошёл. Проводите меня кто-нибудь со свечой. Не ровен час треснусь в прихожей или наткнусь на что…
Ближе к нему оказался Вадим. Он и взял подсвечник со стола. Недовольная его резким движением, свеча сразу запротестовала: от дёрнувшегося пламени отделилась черноватая дымка копоти. Одновременно вслед Вадиму от газовой плиты оттолкнулся Всеслав. Поворачиваясь к двери, Вадим заметил его встревоженное лицо, но удивиться не успел: ленивый голос Чёрного Кира из прихожей сказал:
— Что ворохнулся, Всеслав? Не съем я твоего драгоценного рыцаря.
Славка изобразил смачный плевок и прошептал что-то ругательское.
А Вадим удивлённо оглянулся и вышел: вспомнил, что по привычке закрыл дверь на замок, единственный действующий. Второй замок, по месту очень удобный — рука так и тянулась именно к нему, был замком несчастным. Ключи от него начали терять сразу, как только врезали. Поэтому приходилось пользоваться старым… Чёрный Кир потянулся к "несчастному" замку.
— Нет. Нижний.
Щёлкнул замок. По движению двери Вадим понял, что Чёрный Кир слегка отодвинул её, чтобы язычок замка не закрылся. Почему же он не открывает?
"Потому что мне надо поговорить с тобой. На площадке мои ребята — услышат. Пока Всеслав отделён от нас стеной, он знает, что мы говорим, но тоже не слышит".
Чёрный Кир повернулся. Широкоскулое, точно голодное лицо кривилось, освещённое дёрганым пламенем свечи.
Подсвечник в руке Вадима вдруг стал скользким. Вадим не верил глазам: глаза Кирилла полыхнули мёртвой, почти чёрной кровью.
"Ты Вадим. Дай слово, что пойдёшь до конца. Не говори вслух. Просто скажи про себя".
"Мне придётся идти до конца. Почему тебе важно моё слово?"
"Посмотри, какая темень на улице. Бывает ли такое в начале июня, чтобы в семь часов вечера на улице стояла ночь? Ночь ставит человека в ситуацию незащищённости, если она так внезапна. Твоё слово мне очень важно. Оно будет моим якорем. Ниточкой, которая будет удерживать меня от безумия".
"Я не понимаю".
"В полночь луна отдаст отражённый свет — извращённый свет — Вратам Шептуна. Помнишь, я говорил о вывернутой психике тварей, которых он собирается выпустить к нам? Их выверт — наше земное безумие. Чем ближе полночь, тем легче я перехожу к уровню тварей Шептуна. А я не хочу лишаться земного, человеческого. Мне уютнее в человеческом гнезде с человеческими законами, нежели в идеальном Хаосе".
"Но ты…"
"Приспешник Шептуна? От этого
"А когда всё кончится — когда! А не если! — как ты будешь людям в глаза смотреть?"
"Ты как моя нынешняя мать. А очень просто. Буду и всё. Люди половины событий не вспомнят, ясно? Психологический барьер!.. И вообще… Ты забываешь, что мы уже дважды переживали явление Шептуна. Дважды. И весь сценарий я знаю наизусть. Сейчас идут кое-какие поправки. Поэтому — дай слово рыцаря, что дойдёшь до конца весь путь!"
"Даю слово рыцаря, что дойду до конца весь свой путь!.. Этого тебе достаточно?"
"Не стопроцентно, но достаточно. Твоё слово — поводок для меня. Когда моё сознание начнёт шарахаться и переходить грань, я буду твердить: Вадим дал слово! А ты помни: пока ты держишь на поводке меня, я держу на поводке своих псов!"
Он открыл дверь и шагнул в длинные плотные тени на площадке. Тени расступились, и обозначились фигуры и полустёртые сумраком лица боевиков. Чёрный Кир оказался неожиданно маленьким среди них, но склонённые к нему головы и внимательные глаза свидетельствовали о железной дисциплине среди "своих псов".
Чёрный Кир пропал в темноте. Тени зашевелились, начали редеть и снижаться: боевики потопали вниз по лестнице, за своим повелителем.
Свечу Вадим отставил чуть в сторону от себя. Толпа, уходящая в темноту, казалась бесформенной массой, оседающей на землю…
От стремительного перехода конкретных людей в образ тёмной неназываемой силы пространство поплыло перед глазами. Вадим поднял руку — машинально огладить лоб и глаза, наткнулся на очки и вдруг впервые затосковал по недавней тяжести, оттягивавшей тело вниз, — по оружию.
29.
— Зачем нужна соль?
Присевший у стола Вадим подцепил ногой ещё один стул. Он собрался провести эксперимент. На левой ноге ременные поножи закрепились сразу и бездумно. Теперь он прилаживал ремни к правой — медленно, с интересом следя, сможет ли повторить предыдущий подвиг, если будет выполнять все действия обстоятельно. Пока получалось. В ванной он успел переодеться и навалить на себя половину амуниции. Тёплое от жары оружие и ещё сырая рубаха излучали бодрящую свежесть. И Вадим потихоньку вздохнул о Ниро. Побегать бы сейчас с ним…
— Славка, слышишь? Зачем Кириллу нужна соль?
Всеслав увлечённо занимался обыском, видимо вдохновлённый предыдущим поиском соли. Посуду из-под кофе он сполоснул и поставил в сушилку. Обыск проводил методично: предметы из шкафов, с полок вынимал быстро и тут же ставил обратно, за исключением тех, что перекочёвывали на стол. На столе уже громоздилась целая гора — результат изыскательской работы. В центре — полбуханки чёрного хлеба. Вокруг него — пакеты, пакетики, пачки. Насколько Вадим понял, славку интересовали специи. Спрашивать, на что они, Вадим не стал. И без того слишком много задаёт вопросов. Начнёт Всеслав что-то со специями делать, разобраться нетрудно, что к чему… Наверное.