Стража! Стража!

Пратчетт Терри Дэвид Джон

Обычный заложил руки за спину.

— Они будут делать это по собственной доброй воле. сказал он. — А со временем, они поверят, что это была их собственная мысль. Это станет традицией. Возьмите к примеру меня. Мы, люди, весьма приспосабливающиеся создания.

Дракон посмотрел на него невидящим взглядом.

— На самом деле. — сказал Обычный, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — в самом скором времени, если только кто-нибудь заявится и скажет им, что дракон-король — это плохая мысль, они убьют его собственными руками.

Дракон

моргнул.

Впервые, как мог припомнить Обычный, дракон казался неуверенным.

— Поймите, я знаю людей. — просто сказал Обычный.

Дракон продолжал пронзать его взглядом.

Если ты лжешь… наконец решился он.

— Вы же знаете, что я не могу. Только не вам.

А они на самом деле так поступают?

— Ах, да. все время. Это основная человеческая черта.

Обычный знал, что дракон может прочитать по крайней мере верхние слои его головного мозга. Они резонировали в ужасной гармонии. И он мог видеть могущественные мысли, таившиеся в голове у дракона, глядевшего прямо ему в глаза.

Дракон пришел в ужас.

— Простите. — устало сказал Обычный. — Но просто мы таковы. Это все для выживания, как мне думается.

И никто не пошлет могучих воинов убить меня? — почти жалобно подумал дракон.

— Не думаю.

Никаких героев?

— Ни единого. Они стоят слишком много.

Но я буду поедать людей!

Обычный заскулил.

Он испытывал ощущение, что дракон шарит у него в мыслях, пытаясь отыскать ключ к пониманию. Он наполовину увидел, наполовину ощутил мерцание случайных образов, драконов, мифической эпохи рептилий и — именно здесь он ощутил настоящее недоумение дракона — некоторые мало похвальные страницы истории человечества, которых увы большинство.

Удивление сменилось гневом, с примесью озадаченности. Оказалось, что дракон ничего не мог сделать людям, чего бы они уже не имели, позже или раньше, испытывая друг на друге, часто с энтузиазмом.

У вас есть наглость быть брезгливыми, подумал дракон за него. Мы были драконами. Нам предлагали быть жестокими, хитрыми, бессердечными и ужасными. Но это свыше того, что я могу тебе рассказать, ты, обезьяна — громадная морда придвинулась еще ближе, так что Обычный мог заглянуть в бездонные глубины глаз дракона — мы никогда не сжигали, не подвергали пыткам и не рвали друг друга на части, и не называли это нравственностью.

Дракон снова взмахнул крыльями, раз или два, а затем тяжело опустил их на крикливый, отдающий мишурой, набор драгоценностей. Его когти заскребли по груде. Он усмехнулся.

Трехногая ящерица не смогла бы собрать такую груду, подумал дракон.

— Но дела станут лучше. — прошептал Обычный, ненадолго испытывая облегчение от перемены направления.

Должны стать.

— Могу я… — Обычный заколебался. — могу я задать вопрос?

Спрашивай.

— Вам нет нужды есть людей, верно? Думаю, что это единственная проблема с человеческой точки зрения,

понимаете.

— добавил он, его голос усилился до невнятного бормотания. — С сокровищами и прочими драгоценностями, с ними проблем не будет, но вот что касается вопроса с протеином, то возможно такому могучему интеллекту, подобному вашему, придет в голову, что нечто менее спорное, например корова, могло бы…

Дракон выдохнул горизонтальную струю огня, которая опалила противоположную сторону.

Необходимо? Необходимо? — проревел дракон, громыхающие звуки стихали вдали. — Ты говоришь мне о необходимости?

Разве не является традицией, что лучший цветок лучшей половины человечества должен быть принесен дракону, чтобы обеспечить мир и процветание?

— Но, поймите, мы всегда были довольно мирными и более или менее процветающими…

ТЫ ХОЧЕШЬ ПРОДОЛЖАТЬ ПОДОБНОЕ СОСТОЯНИЕ ДЕЛ?

Сила мысли швырнула Обычного на колени.

— Конечно. — ответил он.

Дракон роскошным жестом выпрямил когти.

Тогда это необходимо не мне, это твоя забота, — подумал дракон.

А сейчас уйди прочь с моих глаз.

Обычный согнулся в поклоне, как только эта мысль коснулась его.

Дракон сполз с бесценной груды, вспрыгнул на край одного из больших окон и разбил витраж головой. Многоцветный витраж основателя города низвергся фонтаном обломков. Длинная шея высунулась наружу, обозревая вечерний город и поворачиваясь как стрелка компаса. В городе зажигались первые фонари. Звуки городской жизни, наполненной людским дыханием, создавали атмосферу непрекращающегося гула, стука и бормотания.

Дракон глубоко, с наслаждением вдохнул воздух.

Затем он перевалился всем телом через подоконник, вышиб плечом остатки оконной рамы и взмыл в небо.

— Что это? — спросил Валет.

Это был шар, шерстяной на ощупь, и когда его ударяли, то издавал дребезжащий звук, как линейка по краю стола.

Сержант Двоеточие постучал по предмету.

— Я сдаюсь. — сказал он.

Морковка с гордостью вытащил предмет из кучи порванных пакетов. — Это торт. — сказал он, подложив руки лопаткой под предмет и с трудом вынимая его. — От моей матери. — Он пытался положить его на стол, не оставляя следов своих пальцев. — Ты его можешь есть? — сказал Валет. — Ему понадобилось несколько месяцев, чтобы сюда добраться. Думаю, что он должен был сильно зачерстветь.

— Ах, он сделан по специальному рецепту гномов. — сказал Морковка. — Торты гномов не становятся черствыми.

Сержант Двоеточие предпринял очередную попытку постучать по предмету. — Полагаю, что нет. — согласился он.

— Он невероятно питательный. — сказал Морковка. — Практически волшебный. Секрет передавался из рук в руки от гнома к гному в течение столетий. Один маленький кусочек и вы не захотите ничего есть весь день.

— В рот больше ничего не полезет? — сказал Двоеточие.