Страж
Шрифт:
– Ты серьезно? – Ее светлые брови поползли вверх.
– Конечно, – солгал я, не моргнув и глазом.
– Кого ты хочешь надуть, Синеглазый?! Ведьму? – возмутилась она.
Я обезоруживающе улыбнулся:
– Ты права, Гера. Мне не нравится идея попасть на сборище чародеев, да еще и в таком месте, но с другой стороны – твоя компания компенсирует любые неудобства. Черт возьми, возможно, это будет забавно!
– Забавно будет нечто иное. Причитания твоего дружка Проповедника.
Проповедник счел своей прямой обязанностью встать в позу оскорбленной невинности, которая к тому же отличалась излишне язвительными комментариями. Его чуть паралич не разбил,
До него дошло, что я не в настроении, поэтому он перебросил свой ораторский пыл на Геру, взывая к ее совести. Крайне неудачный способ убедить ведьму чего-то не делать. В итоге он плюнул и затянул гимн инквизиции, многозначительно поглядывая на нас, в особенности когда зазвучал куплет про костер. Гертруда, достаточно вспыльчивая и несдержанная, в этот вечер являлась образцом настоящего спокойствия и вытерпела Проповедника так, словно он был безмолвным камнем.
– Вы пара дураков! – в конце концов сдался он. – Я понимаю ее, Людвиг, она колдунья, но ты-то зачем лезешь в бесовское гнездо?!
– В этом гнезде, милый мой, полно приличных людей. Осмелюсь сказать, что их там даже больше, чем среди тех, что когда-то собирались послушать твои проповеди, – не поднимая головы от книги, ответила Гера.
Он хрипло рассмеялся, открыл было рот, чтобы сказать какую-то мерзость, но увидел мой предостерегающий взгляд и подавился словами.
Пугало участия в беседе не принимало. За все время нашего знакомства оно так и не произнесло ни слова, и я начал думать, что оно немое со времен внедрения одушевленного. Страшило сидело на полу, и рядом с ним лежала тыква-рожа с горящей свечкой внутри, что делало вид овоща еще более жутким и зловещим, чем раньше. Утром Гертруда уделила моему спутнику пристальное внимание, и они почти час играли в гляделки. Я так и не понял, кто из них победил, но, кажется, оба были довольны тем, как провели время.
Я не спрашивал у девушки, что она смогла увидеть внутри одушевленного, а она воздерживалась от комментариев, лишь по ее лбу пробежала тонкая морщинка – свидетель неуверенности и тревоги. Благодаря своим способностям Гера видит в предметах гораздо больше, чем обычные стражи, но с учетом того, что мне так ничего и не было сказано, я решил, что лично для меня никакой опасности нет.
К вечеру, когда до темноты оставалось всего ничего, прямо к постоялому двору подкатила карета, украшенная золотистой резьбой, с лакированными дверцами и чистыми стеклами. Кучер был одет в теплый меховой плащ, рукавицы и толстый шерстяной камзол с неизвестным мне гербом. Одежда на вознице была дорогой и чистой, чего не скажешь о самом человеке. Крысу он, конечно, не напоминал, но некое сходство с каким-то грызуном у него было – крупные, торчащие из-под верхней губы зубы, острый нос, маленькие глазки. Рожа худющая и злобная, да еще и прыщавая.
Когда мы вышли во двор, слуга как раз обтирал пучком соломы пару великолепных гнедых жеребцов. Увидев Геру, он подскочил, низко поклонился, приветствуя. Меня он ожег презрительным и несколько раздраженным взглядом, но поклон решил все же отвесить, только гораздо менее почтительный.
– Рады вас приветствовать, госпожа. Рады приветствовать, – зачастил он сиплым голосом. – Вы как всегда обворожительны. Пожалуйте сюда. Позвольте…
Он предупредительно распахнул дверцу, опустил раскладные ступеньки и едва не лопнул от злости, когда я подал руку Гертруде, чтобы помочь ей забраться внутрь. Он явно рассчитывал сделать это сам. Кучер скривился, скрипнул зубами, но
– Пошло вон! Хочешь кататься – лезь на крышу! Кыш!
Пугало предпочитает решать недоразумения без всякого применения дипломатии. Грубо и радикально. Поэтому оно обнажило серп, решив разобраться с этим вопросом раз и навсегда.
– Ладно! Ладно! – тут же пошел на попятную возница. – Сиди, если охота. Мне-то что?!
Я усмехнулся, обошел карету и столкнулся с мрачным Проповедником.
– Поеду с вами, – безапелляционно заявил он мне.
– Если хочешь. Залезай.
– Ну уж нет. У меня от твоей подружки изжога.
– Она не моя подружка, – внес я суровую ясность, опуская тот факт, что у него не может быть изжоги.
– Ну твоя бывшая подружка, – не сдался он. – Устроюсь сзади, в корзине, где возят багаж. Ваше общество меня порядком утомило.
Кожаные сиденья с мягкими спинками оказались чрезвычайно удобны. Я уселся напротив Геры и сказал:
– Человек видит Пугало, и его это нисколько не смущает.
– Он не человек. Полукровка. В предках были копняки, [37] поэтому у него есть возможность видеть невидимое и управлять этими лошадьми.
37
Копняки (они же стожники) – иные существа, живущие по соседству с людьми, в основном – в полях. Предпочитают селиться в стогах. Обладают уникальными магическими способностями.
Мы выехали из города и свернули с тракта на проселочную дорогу. Разбитую и грязную.
– Кому принадлежит карета?
– Хозяину бала, разумеется. Он рассылает не только приглашения, но и транспорт. Герцог Элиас Войский. Слышал о таком?
– Конечно. Четвертый брат короля Бьюргона. Не знал, что он балуется колдовством.
– Прилично говорить, что он занимается алхимией, астрологией и математикой. Никакого колдовства, это не пристало потомку такой благородной ветви.
Да. Очень благородная. Захудалые бароны, устроившие сто пятьдесят лет назад восстание, свергнувшие слабовольного короля и создавшие новую династию. Умные, жестокие, идущие к своей цели, но никак не благородные. Они не могли похвастаться своим родством со старыми фамилиями и никогда не являлись даже самыми дальними претендентами на престол.
– Замок в их собственности?
– Я бы не сказала. Кобнэк – странное место. Иногда он принимает их, иногда – нет. У него долгая история, а скала, на которой стоит крепость, еще помнит кровавые ритуалы прошлых верований и первых людей и нелюдей Бьюргона. На что ты смотришь, Синеглазый?
– На тебя. Прекрасно выглядишь.
На ней было великолепное вечернее платье из ослепительно-белого материала, похожего на шелк. Удивительно-целомудренное, без всяких вырезов, с высоким воротником и длинными рукавами с легким кружевом на манжетах – оно между тем притягивало взор к ее фигуре. Конечно же в наряде не обошлось без алого – тонкая нитка бус, серьги и кольцо были украшены рубинами.
– Спасибо, – улыбнулась она. – Платье сшили кветы.
– Духи-паучата? – удивился я. – Я считал, что они – вымысел.
– Они помогают только ведьмам, и то если хорошенько попросить. Твой камзол, кстати говоря, тоже они делали. Тебе он идет. Жаль, что ты не взял шпагу.
– Это было бы смешно – я и шпага. Смотрелось бы очень нелепо, особенно оттого, что я не умею ее носить. Достаточно кинжала.
Гертруда хотела возразить, но тут раздался протяжный леденящий душу вопль, от которого в моих жилах почти застыла кровь.