Страж
Шрифт:
— Что ты сделал, Магнус?
— Не знаю, — обескуражено отозвался он. — А что я сделал!
Кендаль горько рассмеялся, и железное било со стуком вонзилось в крышу.
— Тебе не надо было брать его.
— Старик сказал мне, что он принадлежит ему. Никто не говорил мне, что брать его нельзя.
— Если бы ты догадался спросить у меня. Если бы ты догадался подождать всего один день.
— Прости меня, — юноша заплакал и упал в ноги отцу. — А что теперь с нами случится?
Кендаль ничего не ответил. Мягко отстранив сына, он вернулся к своему бесполезному и безнадежному делу.
Когда Магнус с лицом,
В первые часы бури ливень смывал с земли все подряд. Поскольку стоял сезон засухи и почва была твердой, вода быстро стекала по склонам и заполняла каждую впадину, рытвину и овраг и перетекала оттуда в реку. Когда потоки с гор стали еще сильнее, они слились в единое мощное течение, бегущее но долине и смывающее все на своем пути. Расположенные ниже по долине хутора и деревушки просто-напросто снесло; поля пшеницы, фруктовые сады, виноградники, пастбища, ульи — все это было уничтожено. Вскоре после этого Тланува окончательно вышла из берегов и долина начала наполняться водой, как корыто.
Застигнутые врасплох, сотни людей, живущих за городом, утонули — или во сне, или при попытке бегства из своих затапливаемых домов. Некоторые из них, разбуженные бурей раньше, чем остальные, взобрались на крыши домов в тщетной надежде на то, что вода не доберется до них. Другие, стремись выбраться на более возвышенное место, попытались добраться до города.
На рассвете южная часть долины оказалась уже полностью отопленной и пласт красного песчаника, на котором был воздвигнут город, превратился в единственный островок посреди бушующего и бесконечного черного озера.
Магнус бросился на улицу, в людские толпы. Дождь хлестал людей, и ветер свистел у них над головами, пока они протискивались сквозь главные ворота. У стены дома Кендаля свора собак, пустившаяся вдогонку за юношей, томилась в ожидании, как будто он должен был отдать ей какой-нибудь приказ.
Почти безуспешно пытаясь перекричать рев бури, Магнус призывал беглецов из сельской местности искать спасения на главной площади. Охваченные ужасом и неудержимым стремлением куда-нибудь спрятаться, они не обращали на его призывы никакого внимания, как будто он вдруг стал невидимым. Казалось, ему внемлют только собаки. Они не отходили от него ни на шаг, куда бы он ни направился.
Когда главный удар грозы обрушился уже на сам город всей своей непредставимой и непобедимой мощью, люди на улицах словно бы разом обезумели. Зигзаги молний били из словно бы закипевших туч, гром грохотал так, что лопались барабанные перепонки, и даже когда он на мгновение прерывался, в воздухе стоял неумолчный рев, подобный рокоту водопада. Магнус увидел, как молния ударила в женщину, держащую на руках ребенка. С этой женщиной он был знаком; сейчас и она, и ее дитя превратились в сполох сине-белого пламени и мгновение спустя сгорели дотла. Люди с криком метались по улицам, падали замертво, растаптывали друг друга, врывались в здания, во дворы, в переходы — повсюду, где им мерещилась надежда на спасение.
И тогда поверх урагана и человеческого неистовства Магнус услышал низкий и мягко звучащий шум. Поглядев над озером в ту сторону, где начинался Тленамау, он увидел,
Он повернулся и бросился домой. Собаки мчались за ним до самых ворот. Они отчаянно лаяли на чудовищную волну, которая накатила на город и затопила его.
7
— Не знаю, сколько времени прошло. Мы потеряли счет дням. Да и какое это имеет значение? Я похоронил ее в саду рядом с отцом. Мне пришлось разрыть могилу, потому что у меня не было сил выкопать другую.
Она умерла в страшных мучениях. Я видел, как умерли они оба... (Пауза.) Мать простила меня. Никого не осталось, кроме нас двоих, да и Фала теперь долго не протянет. Надеюсь, что так. Ради нее самой надеюсь. Весь Магмель покрыт густым туманом. Я смотрел с крыши башни. Иногда туман редеет, и тогда видны развалины города. И повсюду мертвецы. И мертвые животные.
С тех пор как вода спала, я выходил из дома только раз. Фале почудилось, будто кто-то скребется в дверь. Я спустился посмотреть. Потому что, если кто-нибудь еще уцелел, это означает надежду.
Да и впрямь там кто-то был. Когда я окликнул, никто не от шалея, но стук стал более настойчивым. Стук и какое-то странное царапанье. У меня ушло некоторое время на то, чтобы разобрать баррикаду, воздвигнутую у входа. Все там, внизу, по-прежнему было сырым, холодным, скользким. И под ногами чавкала грязь. Одна из стен кухни рухнула, а с потолка клочьями свисали какие-то зеленые растения, вроде водорослей. И там страшно воняло.
Как только я открыл дверь, стук прекратился. Сперва мне ничего не было видно из-за тумана. Я вышел из дома и сделал несколько шагов вперед. Здесь туман был чуть реже, и в его зыбкой дымке выросли фигуры людей. Один подошел совсем близко... Он был высок, и — сперва мне показалось, что это фокусы тумана, — на голове у него было белое покрывало. Все остальные не производили ни малейшего шума; безмолвные, как изваяния, они маячили у него за спиной. Когда он повернулся ко мне, я увидел его лицо.
Оно было грубым и окровавленным — красная маска с узкими щелками глаз. Он протянул руку — и я увидел, что она вся в язвах. Все его запястье было выедено, и сквозь белизну виднелись жилы и кости. Я отпрянул... Он попытался что-то сказать, но губ у него не было, а язык, черный и почти неподвижный, застревал между зубами. Из горла у него послышался тот самый скрипящий звук. Я вернулся в дом и вновь забаррикадировал дверь.
Мы ведь ничем не могли помочь им. Но стук сразу же раздался вновь. Так он и продолжался, не становясь громче, на протяжении довольно долгого времени. А потом однажды вечером прекратился. Сейчас они все уже мертвы... (Пауза.) Там, снаружи, нет никакой пищи. Да и откуда ей взяться? Все уничтожено.
Сегодня утром, когда я открывал могилу отца, чтобы похоронить мать, я заметил, что капли пота у меня на руках стали красными, в них появилась кровь — как и у всех остальных. Это первый признак. У меня осталось не много времени.
Единственная надежда — возвратить кристалл. Мне надо добраться до пещеры. На это потребуются все силы, которые у меня остались. Фала не переживет нынешнюю ночь. Да ей и не надо.
Магнус решил подождать, пока Фала умрет, прежде чем отправиться в Тленамау. Пока он не останется совсем один. Ему невыносима была мысль о том, чтобы оставить ее умирать в полном одиночестве.