Страж. Часть 1

Даниэль Зеа Рэй

– Вы мне скажите. Вы ведь все знаете наперед?

– Тебя интересует так много, но о самом важном ты не решаешься спросить. Почему, Мортон? Неужели будущее брата и сестры важнее твоей собственной судьбы?

– Я счастлив. И меня это устраивает. Так зачем мне знать, что меня ждет?

– Ни брат, ни сестра не проживут твою жизнь за тебя, – Эльза подошла к нему со спины и опустила морщинистые руки на плечи. – Рано или поздно, каждый из них заведет

свою семью, и что тогда останется тебе? Наблюдать за их счастьем со стороны?

– А разве плохо желать счастья своим близким? – он обернулся к Эльзе.

– Плохо, когда их счастье стоит на первом месте, – ответила она и отошла в сторону. – О себе забыл, мой мальчик. О суженой своей. Конечно, любить того, кто тебя ненавидит, очень тяжело. Но ведь ты сам во всем виноват, а значит, поделом!

– Вы о чем сейчас говорите? – не понял ее Мортон.

– А сам ты как думаешь? – ласково улыбнулась Эльза.

– О моей суженной? – он поморщился. – Она что, будет меня ненавидеть?

– Всем сердцем, – кивнула Эльза.

Он как будто снова оказался в комнате у старой прорицательницы, которая глядела на него своими ясными серыми глазами и улыбалась, произнося «приговор». Так кто же виноват в том, что последние восемь лет он живет с этим «знанием»? Эльза, что сделала пророчество, или любопытство, которое привело Мортона к ней?

На лицо Мортона упали соленые капли. Тильда больше не отбивалась. Она плакала, рыдала в голос, продолжая повторять, насколько сильно его ненавидит.

– Так в чем же я виноват перед тобой, за что жизнь мою в ад превращаешь? – тихо прошептал он.

– Отпусти, – простонала она. – Отпусти меня…

И он разомкнул объятия. Она встала и тут же ушла к себе. Мортон остался в гостиной один. Стер ее слезы со щеки, продолжая думать о том, где же он облажался? Когда это произошло и при каких обстоятельствах?

«Конечно, любить того, кто тебя ненавидит, очень тяжело. Но ведь ты сам во всем виноват, а значит, поделом!»

Эльза сказала не «будешь виноват», а просто «виноват». Прошедшее время. Она знала, что он напортачил еще до того момента, как очутился в ее комнате, пропахшей табачным дымом и благовониями. С Тильдой к тому моменту они уже были хорошо знакомы, и о их взаимной ненависти не знал только ленивый. Но когда Эльза произнесла слова проклятия, Мортон даже не вспомнил о Тильде. Да и как он мог вспомнить о ней, если «суженная» означает «любимая», а не «мегера, которая меня достает». Дурак… какой же он дурак… О мегере стоило вспомнить прежде всего! «Она, конечно, хороша собой, но уж слишком ядовитая», – шутил он. «Сочувствую тому, кто на нее западет: он погибнет в муках, пытаясь пригласить ее на первое свидание». «Тильда Свен? Осторожнее! У этой стервы вместо сердца даже камня нет: она родилась с дырой в груди!»

Впервые за долгие годы Мортону стало стыдно за

свои слова и поступки. Что бы она ему ни говорила, как бы не называла за спиной, ему не стоило уподобляться ей и отвечать тем же. Месить друг друга словесно куда легче, чем промолчать и уйти. Далий, например, никогда и ни с кем не вступал в перепалки, и слабаком из-за этого не прослыл. Наоборот, все считали, что он слишком ценит себя и свое время, раз не тратит силы на подобные выяснения отношений. Мортон же помог мьерам сформировать нелестное мнение о Тильде, а сам при этом остался для окружающих одной из ее жертв.

Так, с чего же все началось? Если не тефтели были всему виной, тогда что?

Звонок в дверь вывел Мортона из раздумий. Кажется, Тильда идти открывать не собиралась. Что ж, ему не трудно сделать это за нее.

***

– Что случилось? – спросил Далий, глядя на осунувшееся лицо Мортона.

– Все в порядке. Заходи.

– Где Тильда?

– Ушла к себе. Надеюсь, скоро выйдет.

– Тильда! – позвал Далий, подошел к ее комнате и постучал. – Тильда, с тобой все в порядке?

– Все нормально, – ответила она из-за двери. – Завари мне чай, пожалуйста. Я сейчас приду.

– Хорошо, – Далий взглянул на Мортона, стоящего рядом, и принял мудрое решение не вмешиваться.

Тильда пришла на кухню спустя несколько минут. Ее отечные покрасневшие веки говорили о многом. Она присела за стол и уставилась на кружку с чаем, которую поставил перед ней брат.

Мортон тем временем смотрел в раковину: две грязных тарелки, две кружки и две пары приборов. Она завтракала не одна. Кто к ней приходил? И вправе ли он ее об этом спрашивать?

– Ты сказал, что расскажешь нечто важное, – нарушил повисшую тишину Далий.

– Да, – Мортон обернулся к нему. – Я расскажу историю, которая произошла в 1985 году с моей матерью.

– Брат рот открыть разрешил? – поинтересовалась Тильда.

– Решение я принял сам. Дамьен согласился с ним постфактум.

– О! Ну, это все меняет! – улыбнулась она. – Рассказывай уже свою историю. Мы с Далием внимательно слушаем.

– Тильда, – устало произнес Мортон.

– Что, «Тильда»? – она уставилась на него.

– Мне уйти? – спросил Далий, глядя на них.

– Не стоит, – в один голос ответили Мортон и Тильда.

– Ну, говори уже, – она махнула рукой.

– Хорошо, – вздохнул Мортон и присел на стул. – У матери моей была подруга – Клэр Дебуа. У Клэр был рак груди с метастазами. Она страдала от очень сильных болей и принимала морфин, который ей выписывали врачи. Однажды вечером Клэр позвонила моей матери и сказала, что ей очень плохо. Ехать в больницу она не хотела, а морфин, который ей выписали, уже закончился, и новую дозу должны были привезти только утром. Клэр попросила мою маму встретится с одним мьером в городе, который передаст для нее лекарство. Мама не смогла отказать Клэр в этой просьбе. На встречу с мьером она поехала одна. Он отдал маме шприц и сказал, что Клэр знает, что с ним делать. Когда моя мать приехала к Клэр, Роджера Дебуа дома не было. Она отдала шприц, а Клэр попросила маю маму немного побыть с ней. Клэр Дебуа ввела себе препарат. Спустя минуту она потеряла сознание и начала синеть.