Страж раны
Шрифт:
— Нас? — не понял капитан.
— Так… — задумалась Берг. — По-порядку… Мы — это группа сотрудников здешней лаборатории. Все, как и я, пленные, но большинство попало в Шекар-Гомп из самой России. В основном физики, но есть и химики, и даже психолог. Их три группы, человек по семь. Насколько я знаю, скоро должно прибыть пополнение, и весьма значительное… Две группы, в том числе и моя, жили, как я уже сказала, под охраной этих «черных», возле аэродрома. Третья — там, кажется, шесть человек — находится в самом монастыре. Я их видела только раз — и больше не хочу. Они… ну, в общем, как
— Мадемуазель Берг, — не выдержал Тэд, — Ростислав мне уже говорил о каких-то ходячих мертвецах, упырях, оборотнях. Я думал, это все же некоторое преувеличение. Так сказать, фигуральное выражение, люди с поврежденной психикой…
— Не знаю, — чуть подумав, ответила Наташа. — Я не биолог. Холодные, как лед, руки, неживые глаза, в случае ранения кровь не течет… И необычайная сила…
— Оу, зомби! — воскликнул Валюженич. — В детстве я зачитывался Карлом Мэем…
— Я тоже… Часть из них и вправду похожа на зомби — двигаются, как марионетки, почти не разговаривают, в общем, механизмы, которые выполняют команды…
— Бессмертные Красные Герои, — кивнул Арцеулов.
— Да. Тут такие во внутренней охране — и тоже с голубой свастикой, причем большинство — вполне европеоиды… Но есть и другие. Люди как люди — только руки холодные, и глаза на свет не реагируют… Один такой беседовал со мною…
— Вроде Венцлава, — вновь вставил капитан.
— Вроде господина Венцлава, — согласилась Наташа. — Эти, похоже, и командуют. Есть тут и обыкновенные бандиты, из местных. Вы их, господа, видели.
— Мадемуазель Наташа, — вмешался Валюженич, — извините за паталогоанатомическое любопытство… Местные монахи говорят, что в монастыре работают «варда», или «барда», если на общетибетском наречии. Так здесь называют местных зомби…
— На стройке работают обычные люди, — покачала головой Наташа. — То есть не обычные, но все-таки люди. Я видела их — они пробивают дополнительные тоннели на нижних ярусах подземелий. Это местные, по-моему, из соседних селений. Правда, они тоже странные — как будто накурились опиума.
— Вполне возможно, — пожал плечами Ростислав.
— Может быть… но мой коллега по несчастью — тот самый психолог… Он кажется, из Казани, работал в знаменитой тюремной лечебнице… Так вот, он уверял, что наркотики тут ни при чем. Что тут нечто иное… В общем, из-за этого господа большевики и заинтересовались Шекар-Гомпом…
Наташа помолчала, затем закурила, но после нескольких затяжек закашлялась и бросила папиросу.
— Извините, господа… В общем, так… Шекар-Гомп, как вы уже, кажется, знаете, построен на том месте, где находится «рана», пробитая копьем местного бога в теле какой-то бабы-яги…
— Бранг Сринмо, — подсказал Тэд. — Мадемуазель Наташа, это не совсем баба-яга. Баба-яга — персонаж славянского фольклора…
— Догадываюсь, — невольно улыбнулась девушка. — Так вот, с точки зрения физики, эта «рана» — открытый источник неизвестного излучения. Мы называем его «Синий свет». Его исследованием наша группа как раз и занималась. Оно необыкновенной силы, напрочь глушит радиоволны, но для человека относительно нейтрально, даже несколько тонизирует, но не более…
— Наверное,
— Очевидно… К тому же, излучение очень красиво — темный подземный зал — и огромная светящаяся колонна. Но это разве что для туристов… В Шекар-Гомпе хранилась еще одна реликвия, на этот раз не столь безопасная…
— «Голова Слона», — вспомнил Тэд. — Рубин!
— Это не рубин. Я видела эту вещь. По-моему, это вообще не камень — огромная неровная призма, действительно похожая на рубин. Но твердость совсем другая, другие оптические свойства. И главное — внутри есть какой-то источник энергии. Что это — не знаю. Им как раз занимаются те, как вы говорите, зомби, а нас подпускали лишь посмотреть. Вообще, этот «рубин» похож на что-то искусственное. В темноте он светится, причем свет меняется. У людей начинает болеть голова, и даже бывают галлюцинации…
— Великолепный объект для местных шаманов, — усмехнулся Тэд.
— Так, наверное, и было. Пока кому-то, похоже, еще в древности, не пришло в голову пропустить «Синий свет» через призму «Головы Слона». В этом, похоже, вся штука…
— И что получается? — поинтересовался Арцеулов. — Усиление энергии?
— Да. Излучение становится очень сильным, стабильным, меняет свет на темно-оранжевый, но главное — резко меняются свойства. И вот тут людям надо держаться подальше. Самое меньшее — они теряют память и становятся просто куклами…
— «Потерявшие разум», — вспомнил Арцеулов.
— Те, которые работают на стройке — как раз из них. Впрочем, часть охранников — тоже, но на них воздействовали как-то иначе. Волю они сохранили, но психика подверглась сильным изменениям. Но это, в общем, мелочи…
— Оу! — удивился Валюженич. — Если это мелочи!…
— Я не уверена… Но мне говорили, что в определенное время это «оранжевое» излучение способно превратить любого человека в такого, как Венцлав, превратить мертвого — в «зомби»… Говорят даже, что человек может изменить физический облик, превратиться в демона, чудище, уж не знаю во что…
— Это, положим, фантазии, — пожал плечами Ростислав. — В конце концов, и без этого дело скверное…
— Конечно, — Берг вновь закурила и вновь, сделав пару затяжек, бросила папиросу. — Хватит и того, что есть. Между прочим, говорят, что какими-то заклинаниями можно вызвать из «Головы Слона» злых духов, которые там обитают. И что именно эти духи — настоящие хозяева Шекар-Гомпа…
— Оу, фольклор! — Валюженич, схватив записную книжку, начал делать карандашом стенографические пометки.
— Ну, тут проще, — Арцеулов зло скривился. — Со здешними хозяевами я знаком не первый год. Мы на них ходили в штыки еще под Ростовом. Вот уж не думал, что эта сволочь дотянется даже до Тибета!
— У меня был странный разговор, — чуть помолчав, заметила Берг. — На второй день, как меня сюда доставили. Меня отвели в темную комнату — наверное, чтобы я не видела лица собеседника. Нас не представили, впрочем, меня он знал. Сам он, как можно догадаться, или самый главный, или представляет здесь самого главного. Между прочим, голос знакомый. Этой ночью, в подземелье… Да, кажется…