Страж моего сердца
Шрифт:
Шилес прикрыла лицо руками.
— Я знала, как только ты увидишь шрам, я снова разонравлюсь тебе, — сказала она прерывистым шепотом.
— О Господи! Шил, как ты можешь говорить такое? — Йен развернул ее лицом к себе и прижал к груди. — Пожалуйста, скажи, что не считаешь меня настолько подлым.
Йен крепко прижимал ее к себе, целуя в волосы, пока плач не прекратился. Потом взял ее на руки и направился к лестнице.
Иногда, чтобы успокоить, одних слов не достаточно.
Глава 16
Голова
Он внес ее в спальню и захлопнул за собой дверь. Опустив на ноги возле кровати, Йен стянул с нее платье через голову и оставил стоять в одной рубашке. Она была слишком занята своими переживаниями, чтобы смущаться. Одной рукой удерживая ее, Йен быстро откинул одеяла другой, а затем уложил Шилес в постель.
С нежностью, удивительной для такого огромного мужчины, он убрал волосы с ее лица. Этот жест напомнил ей его отца, как утром того дня, когда их нашли спящими в лесу. Пейтон опустился на колени рядом с ней и стал говорить что-то ласковое, держа в своих огромных руках ее ладошки.
Несмотря на внешность закаленного в сражениях воина, Йен остался тем же добрым, нежным мальчишкой, каким был когда-то. Он бережно взял ее лицо в ладони и наклонился над ней. Шилес глубоко вздохнула, когда он поцелуем коснулся ее губ.
— Не пугайся, — тихо попросил он. — Я сейчас лягу к тебе.
С пересохшим от волнения ртом Шилес наблюдала, как Йен отстегнул меч и положил его рядом с кроватью, чтобы тот был под рукой. Это превратилось в укоренившуюся привычку, но от нее стало спокойнее на душе. Никто не войдет в дверь, пока Йен находится здесь.
Шилес смотрела, как он снимает сапоги, за ними — носки, потом разматывает шотландку и кидает ее на пол. Теперь он стоял в одной рубашке, которая спускалась до бедер. Она посмотрела на его мускулистые ноги, которые совсем не походили на ноги того мальчишки, потом перевела взгляд на его лицо. Йен и в юности был хорош, но теперь вырос в такого красивого мужчину, что захватывало дух.
Когда он встретился с ней взглядом, отчего его глаза потемнели, внутри у нее все замерло. Пусть в основе его отношения к ней лежала жалость, она все равно не могла не откликнуться на его желание. Желание, жалость, долг. Если только эти чувства привели его к ней в постель, чтобы скрепить их брак, он не будет счастлив с ней. Во всяком случае, не долго.
Шилес прерывисто вздохнула, когда Йен расстегнул рубашку. Он постоял немного, опустив руки вдоль тела.
Все-таки он не хочет ее. Шрамы чересчур отвратительны!
— В этот раз я не стану лишать тебя невинности, поскольку
Кровать заходила ходуном, когда он лег рядом. Она не успела перевести дыхание, как Йен перекатился на нее. Тепло его тела и ощущение исходившей от него силы пронзили ее.
— Знаешь, чего мне хочется? — Его лицо оказалось так близко, что она ощущала его дыхание на своих губах. — Мне хочется, чтобы ты не сомневалась, что я хочу тебя. И я тебе это докажу.
Шилес сглотнула. Почему-то ей показалось, будто в его намерения входит раздеть ее целиком.
— Здесь слишком светло.
Больше ей ничего не удалось выдавить из себя.
— Это первый раз, когда мы разделись. Я хочу видеть, какая ты.
Первый раз! А что, будет и второй, после того, как он посмотрит на ее спину? На кухне он видел лишь начало шрама. Но даже если ему не будет дела до шрама, вдруг она разочарует его чем-нибудь еще?
— Ты такая же чудесная, как твое имя, Шилес. — Йен снова повторил его, мягко протянув «ш-ш». — Ты так шепелявила в детстве, когда у тебя выпали молочные зубы.
Ей казалось, что сейчас ее ничто не развеселит, но неожиданно для себя улыбнулась.
— У меня что-то не так с зубами?
— Нет, все так. Мне даже хочется испробовать на себе, как ты кусаешься.
— Ты шутишь?
Глядя ей прямо в глаза, Йен отрицательно покачал головой, и сердце у нее вдруг сбилось с ритма. Найдя ее руку, он осторожно прикусил подушечку большого пальца, и по телу Шилес побежали мурашки наслаждения.
Когда он прижался к ней губами, она поняла, что можно ни о чем не беспокоиться.
Теперь Йен непрестанно целовал ее, и ей стало казаться, будто она готова ко всему. Она была переполнена его близостью. Тяжесть его тела придавила ее к постели.
У него были теплые и мягкие губы. Шилес протянула вверх ладони, чтобы погладить его колючие щеки. Йен только тихо застонал. Потом его язык вошел в ее рот, и словно искра пробежала по ней. Сердце забилось слишком часто. И тут его теплые ладони легли ей на грудь.
Он приподнял голову, Шилес осталась лежать, хватая воздух ртом.
— Ах, Шил, ты — чудо, — услышала она его шепот.
Йен слегка прикусил ей мочку, потом поцеловал за ухом, а потом его губы двинулись вниз вдоль горла. Шилес непроизвольно вздохнула. Ее внимание целиком сосредоточилось на его влажном теплом дыхании, на прикосновениях его губ, его языка. Но когда он губами коснулся ее груди, она резко открыла глаза.
Шилес попыталась сесть, но Йен, схватив ее за запястья и заведя руки вверх, за голову, заставил лечь снова. Ее сопротивление он преодолел, непрестанно целуя. Она не запомнила момента, когда Йен отпустил ее руки, но через какое-то время уже сама обнимала его, стараясь слиться с ним.