Страж империи
Шрифт:
– Уважаемый тьер Рихард Герон, – охотно поведал я. – И его шайка.
– Известная личность, – неохотно выдавил из себя Йоль в ответ на вопросительный взгляд отпущенника. – В чем-то даже уникальная… Его руками была создана кельмская Ночная гильдия, объединяющая преступников всех мастей.
– Выходы на него у вас, я надеюсь, есть? – спросил отпущенник.
Отец-предстоятель Йоль на миг прикрыл глаза, молчаливо подтвердив это предположение, и недовольно высказался:
– Думаю, не имеет смысла затевать что-то в этом направлении. Ловкий плут скорее всего уже сплавил
– Извините, отче, что вмешиваюсь… – со всей возможной робостью промямлил я. – Но Краб не станет немедленно продавать поместье.
– Почему ты так считаешь? – в один голос вопросили собеседники.
– Краб все поставил на эту аферу, – пояснил я. – И от такого крупного куша он ни за что не откажется. А если продавать поместье немедля, оно будет стоит чуть не вдвое меньше своей подлинной цены. Не двенадцать тысяч, а шесть-семь… Да и не до торговли сейчас Крабу, когда его всем городом ловят.
– А ведь разумные вещи говорит стражник, – высказал Йолю свое мнение отпущенник. И негромко добавил: – Да и перспектив у этого дела больше.
– Да, ты прав, брат Конст, – кивнул Йоль. – Если барон уже покинул Империю, то его отыскать еще сложнее.
– Так это, отче… – вновь вмешался я. – Может, вам и правда стоит найти этого тайного приспешника темных – Краба? Даже если он продал поместье, деньги-то у него есть!
– Ты хочешь склонить нас к столь неблаговидному деянию, как откровенное вымогательство, сын мой? – недобро прищурился старший инквизитор.
– Нет, – помотал я головой и простодушно пояснил: – Я же от чистого сердца радею за светлый орден. А этот мерзавец Краб просто не заслуживает снисхождения, после того как вскрылся его истинный лик – гнусного пособника темных сил…
– А об этом поведай нам поподробней, – попросил, ласково улыбаясь, Йоль и бросил на отпущенника многозначительный взгляд. Вне всякого сомнения, он заинтересовался возможностью определить Краба в еретики, дабы изъять все его имущество в пользу ордена.
– Ну так взять даже это покушение, – начал я рассуждать. – Оно же явно указывает на то, что Краб – пособник темных. Ибо ни один пусть даже самый мерзкий разбойник, но со светлой душой не допустил бы того, что произошло. – И спросил: – Вот вы сколько ждали меня у дома?
– С четверть часа, пожалуй, – недоуменно посмотрев, все же ответил Йоль. – Или немногим более.
– Вот! – радостно улыбнулся я. – Значит, тот, кто устроил ловушку, имел уйму времени на то, чтобы предупредить вас о грозящей опасности, как истинный сын Создателя. Но он этого не сделал… А это явно указывает на его приверженность темным силам!
– Парень в чем-то прав, – заметил брат Конст. – Кто-то ведь должен был приглядывать за тем, попадется стражник в ловушку или нет. Такое дело без догляда не оставляют.
– Даже если не сам Краб является приспешником Темного Ангела и не удастся доказать, что он еретик, то все равно его поимка окупится, – заметил я и, достав из висящей на боку сумки долговую расписку, протянул ее Йолю: – Вот.
– Однако… – озадаченно поглядел на меня старший инквизитор и задумчиво
– Пресветлые ангелы мне свидетели, отче, я правда подарил поместье Крабу в обмен на Кэйли, – клятвенно уверил я отца-предстоятеля. – Просто Краб хотел, чтобы я поверил, будто он не собирается меня убивать. И вроде как, обобрав, оставил мне малую часть. А когда я подписал дарственную, он хотел отнять расписку и убить меня.
– А отчего же не сделал этого? – поинтересовался старший инквизитор. – Насколько я помню, у него слова с делом никогда не расходятся.
– Так только чудом и выжил, – вздохнул я. – Да благодаря друзьям, пришедшим на выручку.
– И ты хочешь, чтобы мы стребовали с этого Герона долг в твою пользу? – закономерно поинтересовался отпущенник. Уступка чужих долгов, дело-то обычное. Не раз, наверное, ему приходилось с таким сталкиваться.
– Что вы, что вы! – замахал я руками. – У меня и в мыслях такого не было! Просто если бы Краб все же нашелся и расплатился по долгу, то я бы с радостью пожертвовал все эти деньги на нужды пресветлого ордена.
– Что, прямо все две тысячи золотых? – искренне удивился подобному повороту событий брат Конст. Обычно-то людям, которые помогли вернуть долг, примерно треть суммы отходит.
– Да, – подтвердил я и с недоумением спросил у Йоля: – Разве же это не благое дело?
– Благое, благое, – тут же уверил меня с превосходством поглядывающий на своего сотоварища отец-предстоятель, словно говоря ему: погляди, как в моей епархии орден почитают, такие пожертвования делают!
– И что, тебе прямо-таки совсем ничего не нужно? – недоверчиво хмыкнул отпущенник.
– Так денег у меня хватает, – потряс я еще тяжеленьким кошелем. – Девушку освободил… А что еще нужно? – И, нахмурившись, призадумался, после чего проговорил: – Мне бы еще разве что защиту хорошую… А то эти бандюги вряд ли сразу уймутся… Пырнут ножом в подворотне, и вся недолга… Или вот болтами такими же, с магической начинкой, нашпигуют… А кроме надежной защиты, пожалуй, и впрямь ничего не нужно.
– Отписывай долг на отца-предстоятеля Йоля, – велел правильно понявший мои хитроумные намеки брат Конст, снимая с шеи свои украшения: медальон, поддерживающий кинетический щит, и амулет, несущий «Круг отражающего Света». И, повернувшись к открытой двери, крикнул: – Густав, чернильницу и перо принеси!
Обо всем позаботились братья-инквизиторы. Мне оставалось всего ничего – отписать бумагу о переходе к отцу-предстоятелю Йолю права истребования означенной в долговой расписке суммы, и все.
– Я еще что хотел сказать… – помявшись, добавил я, держа в руке полученные украшения. – Краб вроде как смыться в Аквитанию собирался… Так что, может, он уже и улизнул на каком-нибудь отчалившем утром корабле. У него в порту свои лазейки есть.
– Это ничего, сын мой, – снисходительно молвил Йоль, бережно сворачивая расписку Герона и только что заверенную мной бумагу. – У нашего ордена достаточно влияния и в Аквитании.